Узкий проход вывел меня в огромную шарообразную пещеру, посреди которой зияет огромная расщелина. Внутри нее сворачивается желтая магма, но вопреки всякой логике в пещере не жарко, наоборот, до жути холодно. Рваные края расщелины покрыты темным плотным слоем слизи, и из этой слизи, возмущенно шипя, всё выползают и выползают новые тени.
Судорожно ищу глазами Бадлмера или Уилфреда, но слизь, в которой перепачкана и я сама, лезет в глаза, мешая рассмотреть хоть что-то. Пытаюсь отодрать ее руками, но зрение не возвращается, оставляя лишь смутные силуэты. Движения становятся вязкими, как во сне, а от холода всё сильнее клонит в сон.
Да ни за что!
Топаю ногой, разозлившись на себя, перед глазами в очередной раз прояснятся, и мне наконец удается различить вдалеке лежащего на камне Кристиана и склонившегося над ним Уилфреда. Нормальный, не наведенный страх бьет по сознанию, я кидаюсь в их сторону, но ноги не слушаются, и я падаю как подкошенная.
Да черт побери, я шла сюда не для того, чтобы стать обузой!
Пытаюсь найти в себе неуловимый дар, но тут же возникает ощущение, что из-за испытываемых эмоций я сейчас далека от него как никогда. Но надо, надо воскресить то, что помогало проявиться ему в прошлый раз. Вот только чувства полета и свободы проявиться в такой обстановке смогут вряд ли.
Но я пытаюсь. Пытаюсь их вспомнить, отчего-то точно зная, что ни гнев, ни желание защитить в этом деле не помогут.
А вот воспоминания о смехе Бруно… Улыбке мамы… О том, как папа треплет мне волосы, сетуя на то, что я всегда бегаю лохматой… как Кристиан прижимает меня ночью к себе… Его мягкий шепот: «Грета»…
Тепло срывается с рук само. Оказалось, дару достаточно одной искры, чтобы заполыхать пожаром. Подобно тому, как растаял лед на озере, словно лопается тонкая нить, и тени вокруг начинают в буквальном смысле гореть.
Шепчущий визг наполняет всё пространство пещеры, и Уилфред отвлекается от бессознательного хозяина, безошибочно находя взглядом снова упавшую меня. С упреком качает головой, но всё же шагает к расщелине, и парой властных слов вдруг схлопывает ее.
Хорошо, что я уже сидела. От устроенного таким «закрытием» землетрясения упал даже сам Уилфред.
Но сидели мы оба недолго. Несмотря на острое желание прилечь в обморок, я кидаюсь к Кристиану.
- Что с ним?! – восклицаю, подбегая к лежащему без сознания бледному как снег мужчине. Но снова склонившийся над лордом дворецкий не отвечает, сам по цвету лица почти сравниваясь с хозяином. – Уилфред!
- Много сил отдал, - натужно отвечает наконец старик. – Но жить будет. - Оставив лорда, он тяжело садится прямо на камень и устало закрывает ладонями лицо.
Преодолеваю последние пару шагов, отделяющие меня от мужа, и кончиками пальцев касаюсь бледной щеки.
- Я могу чем-то помочь? – тихо спрашиваю.
- Ты уже помогла, - на удивление сарказма или злости в словах старика нет, только усталость. – Не ожидал от тебя, девочка. Но спасибо.
Благодарность неожиданно вызывает острый приступ смущения, и я рефлекторно оправдываюсь:
- Просто ты так выглядел, словно случилось что-то совсем страшное, а я знала, что могу помочь и…
- Да-да, конечно. Именно поэтому, - Уилфред честно старался сохранить серьезность, но губы все же дрогнули в улыбке. – Еще раз спасибо за твою… отзывчивость.
- Пожалуйста, - вздыхаю, понимая, что дальнейшие оправдания будут выглядеть нелепо. – Кристиан очнется?
- В ближайшее время точно вряд ли. Сейчас я немного… посижу, и понесем его наверх.
- А эти… - сглатываю. – Они еще там?
- Нет, - Уилфред пронзил меня твердым взглядом. – Их там больше нет, Гретэль.
- Хорошо, - киваю, с неудовольствием отмечая, как сильно охрип голос.
- Ну что ж, думаю, я достаточно отдохнул, - через минуту бодро проговаривает тот, кто поднимается только с третьей попытки. – Пойдем.
- Может… - с сомнением начинаю, но меня тут же перебивают:
- Идем-идем.
Шествие у нас получилось странное. Уилфред тащил Кристиана, а я тащила Уилфреда. Можно сказать, почувствовала себя настоящей женщиной, которая всё на себе тащит. Но до выхода из подземелья, которое без жутких теней выглядело как обычный запыленный подвал, мы все-таки добрались, а там нас уже встретили другие слуги.
- Я не хочу пить, - жалостливо тяну, пока мне молча наливают стакан чего-то такого, к чему страшно свечу подносить.
- Надо, - сурово выдает тетушка Мисси, после нашего выхода непререкаемым тоном приказавшая вести меня на кухню. - Пей.
- А можно я лучше к Кристиану пойду? – обреченно вздыхаю.
- Вот выпьешь и пойдешь.
Смирившись с неизбежным, послушно пью.
- Ой-ох, - выдыхаю сипло, а потом закашливаюсь.
- Надо, - повторяет тетушка. – После такого точно надо.
- Да я в порядке, - привычно спорю, изо всех сил пытаясь подавить остаточную дрожь.
- Я вижу, - меня смеривают оценивающе-скептичным взглядом.
- Идти то можно? – робко уточняю.
- Иди, спасательница, - тетушка вздыхает. – Совсем мужчины совесть потеряли, уже хрупкую девочку в свои дела без предупреждения затаскивают.
- Да я сама…
- Да знаю я, что сама. Лучше скажи, ты когда лорду нашему в чувствах своих признаешься?
Бледнею!
