Я растерянно посмотрела на валяющийся меч, на свои руки, потом на Клавриса, а тот довольно улыбнулся и сказал:
– Пока Змей не вернулся, я буду учить тебя бою с оружием, а заодно думать, прежде чем что-то делать.
И не соврал. Все остальные тренировки Клаврис каждый раз приносил новые мечи. Разной формы, размера, веса, заточки и добился того, чтобы я сама находила верный баланс тела. И учил продумывать движения и удары наперед. Заодно их последствия – порой очень неприятные.
Со временем я смирилась с его наставничеством. Все равно убить не могла, потому что Клаврис был слишком силен и опытен. Он уже отразил три моих покушения и три раза нещадно за это избил, придя в дикую ярость. Поэтому я быстро осознала, что мне не исполнить мечту, которую отныне я разделяла со Змеем и Талиной. Но и не сдерживалась во время тренировок, выплескивая на Клавриса все, что затаилось в темных уголках моей души. Даже желание убивать. А Клаврис и не запрещал. Иногда даже пропускал удары, позволяя мне его достать, отчего я становилась только злее, а его атаки – сильнее. Хотя иногда мне казалось, будто Клаврис испытывал от этого некое удовольствие. Потому даже провоцировал, чтобы я снова сорвалась и попыталась ему навредить, но после третьего избиения я предпочла быть сдержаннее и не давать ему поводов меня тронуть.
За месяц я два раза попадала к Данис без сознания и в синяках. В первый день она пыталась допытаться, что со мной происходило, но я не рассказала. От одних мыслей руки тряслись от ярости, боли, страха и желания придушить Клавриса. Однажды, чтобы унять эту дрожь, я поддалась порыву и разбила все кувшины и чашки на столе Данис. Тогда она меня сильно отругала и пристыдила, отчего мне захотелось провалиться сквозь землю. Но потом сама же Данис постаралась меня успокоить: приготовила нам по чашке ромашкового отвара и больше вопросов о делах в Обители не задавала. Слушала лишь то, что я позволяла себе рассказать.
Будучи уже месяц подопечной старшего асигнатора, я смогла неплохо изучить самого Клавриса и его дар. Клаврис почти всегда был зол. Его злость колебалась от простого раздражения, которым он легко пренебрегал, до лютой ярости, когда он переставал понимать, что делал. И до крайних пределов его доводила кровь.
Увидев ее, Клаврис зверел! Сходил с ума от ее запаха и впадал в боевое исступление. И эта кровожадность, которую все ощущали как давление, была показателем его свирепости. Чем сильнее она становилась, тем злее был Клаврис.
В чем же плюс такого дара? Это сила концентрации. Чем злее становился старший асигнатор, тем больше видел и слышал, чувствовал все, что происходило поблизости, а еще становился сильнее. Не как Талина, Рура или разрушители, но его физические данные заметно возрастали.
Однажды, когда я заходила к Иригосу, чтобы спрятаться от назойливого внимания Клавриса, который довольно часто меня преследовал – мог не разговаривать, просто сидеть рядом и надоедать своим присутствием, – я заговорила о его даре. На что Риг ответил: берсерк.
– Совсем не вяжется с лаской, – вспомнила я про медальон Клавриса, которого тот, между прочим, сильно чурался.
Он стыдился его и даже попросил меня никому не показывать метку на ноге. Но, конечно же, я продемонстрировала ее Ривару. Тот еще долго злорадствовал, однако пообещал никому не рассказывать.
Иригос улыбнулся:
– Ласка – опасный зверек, способный убить противника крупнее себя. Она очень агрессивная…
Я согласно хмыкнула и спрятала ироничную усмешку за чашкой, глотнув чай из яровника.
– …изворотливая, смелая. Будь ласка размерами больше, мало кто решился бы с ней потягаться.
Я вновь отпила из чашки. На этот раз задумчиво. Любопытно, когда придет мое время стать асигнатором, какой медальон выпадет мне? Буду ли я его стыдиться, как Клаврис, или гордиться им, как Змей? Кем я стану? Змеей или лаской?
Интересно, Ривар тоже задавался этим вопросом?
Скоро должен состояться отбор ловцов на Лунной площади, а на следующий день – Признание асигнаторов в Обители. Рив не подавал вида, но я замечала, как он волновался после объявления старшими асигнаторами участников Признания. А вместе с ним беспокоилась и Талина. Ведь если Древний король его отвергнет… Даже думать не хотелось, что будет. Поэтому я отчаянно верила: Рив обязательно пройдет Признание.
Ученик Талины – единственный луч света, который остался в моей душе после исчезновения Змея. Пока я засыпала, повторяя теперь не последние слова Вайи, которые так и не разгадала, а Змея: «Дождись меня», и отвечала в пустоту: «Обязательно дождусь», – Ривар стал моим спасением. Я почти не улыбалась его шуткам, но нахождение с ним дарило чувство покоя. Рядом с ним я не чувствовала, что кто-нибудь нанесет удар в спину. А Рив был только рад моему присутствию. Даже не жаловался, когда я больше напоминала статую, чем человека, и всегда поддерживал.
Пусть я всем сердцем ждала возвращения Змея, но с Ривом могла позволить себе побыть живой. Позволить цветам немного раскрасить серость в моей душе.
