– Я обещал твоему отцу беречь тебя, но получается это у меня отвратительно.
– И не поспоришь, – еле слышно пробормотала я, отвернувшись к окну.
– Рей.
Его голос прозвучал неожиданно болезненно, и я все-таки еще раз на него взглянула:
– Прости меня, – его плечи поникли. – Один я не мог ничего поделать. Будь Маврик на моей стороне, то…
– Все уже произошло, Риг, – перебила я. – Незачем гадать о том, что могло быть. Оно уже есть, и это не изменить. Они вынесли жестокий приговор, но сохранили мне жизнь, за что я им благодарна. У меня будет шанс отомстить.
Я заметила испуганный блеск в глазах Иригоса. Наверняка он подумал, что я строю планы, как убить Маврика и Клавриса. Поэтому добавила:
– Если захочу. А желание мое будет зависеть от того, как ты ответишь на мой вопрос.
Риг заметно напрягся:
– Что ты хочешь узнать?
Мои губы растянулись в кривой ухмылке:
– Как Клаврис отнесся к смерти Грас? Скорбел? Страдал? Или сделал ее гибель предлогом для того, чтобы отомстить Змею?
– Это несколько вопросов, – заметил Иригос.
– Но смысл у них один.
Он невесело улыбнулся и неспешно поковылял к двери.
– Я не лезу в личные дела жителей Обители, – предупредил меня Риг. – Но довелось застать Клавриса и его ученицу за несколько иными отношениями, чем подопечный и наставник.
– Грас любила Клавриса, – уверенно произнесла я то, что заметила уже давно.
– Да, – подтвердил Иригос. – И Клаврису нравилась ее любовь. После смерти подопечной он от всех отстранился и почти не покидал дом. Вышел из него, лишь узнав, что ты очнулась.
Я задумчиво нахмурилась. Ожидала любого ответа, вплоть до того, что Клаврис презирал Грас, но не этот. Мог ли он тоже любить? Если оно так, то я понимала желание Клавриса наказать убийцу его женщины. Пусть и ненамеренного. Но зачем тогда он отнял меня у Змея? Чтобы я заменила Грас? Так этого никогда не произойдет. Я скорее убью себя, в идеале – Клавриса, но ни за что не стану его.
Тогда на что рассчитывал Клаврис? Пожелал просто над нами поиздеваться?
– Старый козел, – бросила я в сердцах, припомнив одно из ругательств Талины.
Риг, который уже взялся за дверную ручку, удивленно обернулся, не ожидая от меня подобной реплики. Сначала я не поняла, что его смутило, но потом сообразила:
– Извини, Риг. Это я не про тебя.
– А-а-а, – догадливо протянул он, открывая дверь. – Я все понял.
И шагнул за порог, но вдруг замер:
– Можно к тебе приходить?
Все еще хмурясь и злясь на Клавриса, я отрывисто кивнула:
– Можно, Риг.
– Спасибо, – шепнул он напоследок и наконец-то ушел.
А я легла в постель, давая волю эмоциям. Услышать о Змее оказалось сложнее, чем думала. Внутри все дрожало и сжималось, заставляя сердце биться сильнее, а душу терзаться в агонии. Мне хотелось узнать все о своем, теперь уже бывшем, наставнике, в то же время становилось страшно. Вдруг ему было еще хуже, чем мне?
Я прикрыла веки, позволяя двум скупым слезам скатиться и с тихим щелчком упасть на подушку.
Да. Я была сильно привязана к Змею. Не страхом, не меткой, не доверием и уважением, а чем-то иным. Более глубоким, сильным и прочным. Без него все стало блеклым и пресным, будто я вернулась в шкуру ловца, когда ничего ценного в душе не было, кроме любви к сестрам.
– Мир – гора, жизнь – телега с навозом, а я – осел, который неспособен ее тащить, – иронично усмехнулась я своим философским мыслям.
В итоге уснула с грустной улыбкой. Вечером Данис пришлось постараться, чтобы меня растормошить и перевязать. Заодно сообщить «прекрасную» новость, что раны заживают быстро, и недели через две я смогу отправиться в Обитель, чтобы возобновить тренировки.
Как Иригос и обещал – все это время он ко мне приходил. Почти каждый день и всегда приносил что-нибудь вкусное из Дириамских пекарен или передачку от Майра. Булочки с повидлом, блины с творогом, оладьи с вареньем. Меня словно хотели подкупить и тем самым добиться моей благосклонности. И видят Древние! В какой-то мере сладости возымели действие. Уже через неделю я стала спокойнее, а на вторую – начала спрашивать: зайдет ли Риг ко мне завтра. На что тот с улыбкой отвечал: «С радостью».
Талина и Ривар тоже пытались меня кормить, приговаривая, что здешняя еда – та еще отрава. Но я попросила их воздержаться, а то от сладостей, приносимых Иригосом, уже начинала набирать вес. Немного, но все равно, для первого дня тренировок на пользу не пойдет. Поэтому я стала делать упражнения, когда оставалась одна.
Сильно себя не нагружала – в основном приподнимала и опускала руки, приседала, покуда получалось, и повторяла движения, которым обучил меня Змей. Закрывала глаза и представляла нашу поляну в лесу. Его голос, прикосновения и наставления. А когда останавливалась, слышала призрачное «молодец».
