– Не я, – криво улыбнулась она, – а твоя сестра. Она подозревала, что с матерями все будет сложно.
И еле слышно промямлила:
– Как бы не пришлось прибегнуть к радикальным мерам…
– Каким таким мерам? – спросила я, но Талина меня уже не слушала.
– Что здесь происходит? – грозно воскликнула она, расталкивая круг из мужчин и женщин.
– Драка, уважаемая, – донеслось из толпы.
Люди расступились, и нашему взору открылась любопытная картина. Лысеющий, коренастый и с выпирающим животиком мужчина намертво вцепился в громадный бесформенный тюк из тканей, который Яр всячески пытался у него отобрать.
– Вам же сказали! – начинал раздражаться страж. – Никаких посторонних громоздких вещей! Только все самое необходимое.
– Ишь, какой умный! Шиш вам, а не дорогие шелка! – забавно прошепелявил бунтарь, при этом упорно стараясь пнуть Яра. – Знаю я вас! Сейчас меня выпроводите, а товар – хоп! – и прикарманите!
– Нам ваши тряпки даром не сдались, – возмутился Яр. – Я вас спасти пытаюсь. Вы же потонете вместе со своими шелками!
– Потону – не потону… Какое твое дело? – дернул тюк бунтарь. – Эти ткани дорогого стоят, я без них никуда не пойду!
– На кой ляд он вообще потащил их в приграничное поселение, раз они такие дорогие? – проворчала рядом со мной Талина. – Стражей в столичных дев наряжать?
Люди, а преимущественно женщины, услышавшие ее слова, так и прыснули со смеху. Я тоже не удержалась и откашлялась в кулак.
– В любом случае я не могу вам позволить все это забрать с собой, – стоял на своем Яр. – И если вы сейчас же не отступитесь – применю силу.
– Ни за что! – будто малое дитя, воскликнул бунтарь и еще крепче обнялся со свертком.
– Да что ж такое-то? – процедила Талина и коршуном бросилась к зачинщику беспредела, тоже хватаясь за тюк.
Если Яр пытался более-менее мирно решить вопрос, напарница Змея сразу же перешла к грубой силе. С треском выдернув драгоценный груз из рук мужчины, она швырнула его за спину, и шелка разных цветов разлетелись по пыльной земле, красивыми волнами стелясь у ног зевак.
– Не-е-ет! – плаксиво взвыл бунтарь, бросаясь собирать свое сокровище, но его за шкирку оттащила Талина.
Обнимаясь с тем, что успел подобрать, бунтарь жалобно икнул, когда Талина с легкостью отбросила его в сторону, продемонстрировав всем свою невероятную силу.
– Сжечь барахло, если он еще раз к нему прикоснется. Все понятно? – отдала она жесткий приказ.
– Понятнее некуда, – ехидно ухмыльнулся Яр.
Поняв, что товар не спасти, бунтарь зашелся жалобным скулежом, что эти ткани – все его состояние, и лучше бы ему погибнуть от рук одержимых, чем вернуться домой ни с чем.
– Меня жена убьет, – простонал он, хватаясь за голову, и медленно опустился на землю. – Убьет!
И вид у него был такой жалобный – намеренно не изобразишь. Похоже, взаправду переживал, но, увы, жизнь важнее тряпок. И не он один терял свое ценное имущество.
Пока Талина отчитывала Яра за то, что тот сразу ее не позвал и не отправил Змею следующего жителя, я подошла к рыдающему над пожитками бунтарю и подняла отрез ткани ярко-зеленого цвета.
– Словно трава, – удивилась я. – А на ощупь все равно что лепесток цветка.
Будучи ловцом, я не нуждалась в подобной роскоши. Одежду нам шили портные, и выбор ткани оставался исключительно за ними. Как правило, они отдавали предпочтение хлопку и льну, поэтому для меня было в новинку подержать в руках шелк.
– Самый лучший во всем Сареме, – грустно произнес торговец. – Никогда не возил его сюда, а тут вдруг захотелось.
Он утер рукавом нос:
– Вот я дурак!
– Теперь ничего не поделаешь, – позволила я скользнуть нежной ткани обратно на землю. – Жизнь дороже, но если и попытаемся спасти ваш товар, вода все равно его испортит.
– Да Истин с этой водой! – отчаянно воскликнул мужчина, вытаскивая из-за пазухи плотный сверток. – Вот!
Он досадливо швырнул его себе под ноги.
– И ничего бы не промокло…
– Что это?
Я склонилась над непонятным предметом темно-коричневого цвета и подобрала его. Он, крепко перетянутый плетеными тесемками, был увесистым и очень плотным на ощупь.
– Кожаный мешок, – объяснил торговец. – В нем ценным вещам никакой ливень не страшен. Чего уж ливень! Жиром для пущей надежности обмазал, так хоть в реку суй!
– В реку, говоришь, – с максимально бесстрастным видом вымолвила я, а сама крепче сжала сверток, чтобы скрыть дрожь волнения.
Внутри затеплилась надежда, когда в голове созрел долгожданный пусть рискованный, в чем-то глупый и невероятный, но план. Пребывая в прострации и в предвкушении одновременно, я не сразу заметила появление Змея. Мокрый, уставший и злой, он направлялся в нашу сторону, а я бросилась ему навстречу.
– Что тут, мать вашу… – зашипел асигнатор и угрожающе надо мной навис.
Заметив радостную улыбку на моем лице, он так и вовсе озверел: дар речи потерял, а в глазах сверкнуло стальное пламя.
– Да погоди злиться! – радостно выдохнула я и стала торопливо развязывать тесемки мешка, которые, как назло, запутались.
