Не поверишь, но это единственная страница, которую я читал, - хмыкнул он. – Меня заперли в секции секретных документов класса А на всю ночь. И меня гораздо больше интересовали досье других людей.
Значит, ты знаешь, как туда проникнуть.
Снейп! Не гневил бы ты судьбу! – сказал Ричард. – Дело твое, может быть, и закрыли, но я слышал, что Рэнделл в баре похвастался, что у него все равно есть кое-что на тебя, что ждет своего часа.
Я кивнул и все-таки приложился к своему стакану виски. Разговоров о Рэнделле на трезвую голову лучше не вести.
Ты сам понимаешь, что сейчас сказал. Мне тем более нужно мое досье.
Я могу попробовать достать тебе материалы Рэнделла, если они вообще есть в письменном виде. Но ничего не обещаю.
А тот человек, который запер тебя в секции секретных документов класса А?
Даже не спрашивай, что произошло с этим человеком!
Свои или?..
Ну, аврорат, говорят, еще до такого не дошел. Есть подозрение, что он отказал Малфою, которому на этом месте очень нужен был свой человек.
Значит, Малфой видел мое досье?
Ставлю весь мой заработок от следующей сделки на то, что да. Рано ты его списал из друзей…
Я перевел взгляд на свои руки, лежащие поверх стола, на подрагивающие тонкие пальцы. На миг я вдруг почувствовал себя беззащитным безнадежным идиотом. Нас всего двое, и кто мы? Один сильный маг сомнительной репутации, который успел наследить и на светлой и на темной сторонах, и Посредник, которые, как известно, никогда не доживают до преклонных лет. Против того, кто использует силу величайшего волшебника всех времен, против всей темной стороны и, возможно, вскоре и против Темного Лорда. Хотя против него-то мы даже выступить можем не успеть. Когда он вернется, я отправлюсь к нему, и, надо смотреть в глаза реальности, возможно, он убьет меня в первые же секунды, и это будет очень милосердная смерть по сравнению с тем, что он может со мной сотворить. Надо будет запастись Феликс Фелицис. Жаль, что срок хранения у него небольшой. И часто его пить нельзя. Стоп! Конечно же! Зелье…
Ричард наполнил мой бокал.
Я объяснил ему мою идею. Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Потом медленно кивнул.
Потом мне в голову пришла еще одна идея.
Как ты удерживаешь своих людей вокруг себя? - спросил я.
Вассальная клятва четырнадцатого века.
Убивает?
При предательстве. Если человек уходит от меня – стирает память.
Как много людей от тебя ушло? И как много раз тебя предавали?
Ни одного в обоих случаях. В моей команде нет дураков.
Как человек может уйти?
Как только заявит мне об этом. При проведении соответствующего открепляющего ритуала, конечно.
Я посмотрел на него внимательно. Ричард побледнел.
Там, куда я иду, нет ни денег, ни славы, - сказал я холодно. – И веселых приключений тоже не будет. Ты признал за собой долг жизни, вот твоя возможность его вернуть. – В этот момент я очень напомнил себе Дамблдора, но заставил свой внутренний голос заткнуться, а себя - посмотреть бледному как смерть Брэндону в глаза. – У тебя есть время, чтобы это обдумать.
Во имя чего ты делаешь это?
Во имя моего долга жизни, и это все, что тебе следует знать.
А ты изменился, - сказал он задумчиво. Краска медленно возвращалась на его щеки. Пальцы потянулись к серьге, но остановились на полпути и вернулись к бокалу.
Просто ты плохо меня знал.
Снейп, я прихожу к выводу, что я тебя вообще не знал.
А ты слишком пылок для слизеринца. Жалеешь?
Он помотал головой и глотнул виски:
– Долги надо отдавать.
Кажется, на этом месте я убил нашу дружбу, если отношения между нами когда-либо были таковой. Еще несколько мгновений я думал, не переиграть ли все это и не рассказать ли ему хоть наполовину о том, что в действительности происходит. Потом решил, что хватит с него и той ответственности, которую я возложу на него в случае, если он согласится идти со мной.
Что ты признаешь за возвращение долга жизни и окончание моего служения тебе? – он уже выбрал, после сегодняшних признаний я и не сомневался в том, что он это сделает. Ни слабаком, ни трусом Ричард никогда не был. На секунду я почувствовал себя полной сволочью, но мысль о людях, которые стояли за моей спиной – одного я почитал, второго с той же искренностью ненавидел – заставила мой внутренний голос заткнуться и на этот раз.
Труп моего врага у моих ног будет достаточным критерием.
Он кивнул, и между нами, в коконе, который не впускал звуки из внешнего мира, равно как и не выпускал их обратно, пала оглушающая тишина. Не помню, когда молчание между нами было столь отвратительным. Я откинулся на стуле, невольно вспоминая, как сидел здесь в тот день, когда на месте Ричарда был Эрнесто. Интересно, чем он так мучился тогда? Моя совесть, видимо, догонит меня к завтрашнему дню, к дню рождения Лили. Однако и напиться я себе в этот раз не позволю. Слишком много дел для того, чтобы предаваться бесполезному чувству вины. Внезапно меня накрыло другим, совершенно неожиданным воспоминанием.
