Я повернулся, и притянул его к себе, поглаживая большими пальцами жилистую спину. Он был моим, от начала и до конца, и в тот момент я знал, что ничто не может это изменить…
Вынырнув из воспоминаний, я понял, что засыпать уже бессмысленно, выпил сердечное лекарство, накинул старую зимнюю мантию прямо поверх ночной сорочки и отправился бродить по предрассветной школе. Пустынные коридоры не раз меня успокаивали, и именно за это я любил дежурства после отбоя. Шлявшиеся в это время вне спален недоумки могли сколько угодно воображать, что я гуляю по Хогвартсу исключительно для того, чтобы снять с них баллы. Безусловно, это повышало уровень дисциплины и помогало снизить количество межфакультетских драк, но в действительности мне не было до них дела. Это было между мной и Хогвартсом, замком, которому я отдал большую часть своей жизни. Потому что в такие моменты вся его магия, красота и величественность существовали только для меня одного.
Больше всего я люблю верхние этажи и галереи, переход до Астрономической башни и саму площадку. Мне нравится смотреть по сторонам в темноту и ощущать ветер на лице, зная, что я каждую минуту могу зайти в тепло Хогвартса. Изредка останавливаясь и вслушиваясь в тишину, я шел привычным маршрутом и обдумывал, что могло стать причиной осечки с зельем сна-без-снов. Сварил я его, естественно, правильно: чтобы убедиться в этом, достаточно было понюхать бутылку, оставшуюся на тумбочке около кровати. Зависимости возникнуть еще не могло: для этого надо было принимать снадобье минимум раз в неделю, а я в последние годы пользовался им не чаще раза в два месяца - очищение сознания срабатывало не хуже.
Раздумывая, не увеличить ли на следующий раз концентрацию компонентов, я подошел к башне. У выхода на площадку меня ждал большой сюрприз – дверь была заперта. Недолго думая, я попробовал Аллохомору. Потом попытался определить чары, и похолодел. На башне был Альбус, и явно не один. Он никогда не накладывал чар, если поднимался туда в одиночестве. Особенно таких сильных. Я знал его почерк, и мог открыть дверь, но понимал, что все зашло слишком далеко, и на этот раз мне что-то за это будет.
Я спустился вниз на пролет и свернул в боковой коридор. Здесь было темно, а кроме того, стояли доспехи, и я шагнул за них, бросив легкие чары отвлечения внимания. Почти тотчас же дверь наверху распахнулась, и одновременно послышался странный резкий звук, как будто бы кому-то дали пощечину, кто-то ахнул и потом коротко застонал. Я покрылся холодным потом. Шаги двинулись вниз по лестнице и прошли мимо к галерее. Я успел увидеть уголок малиновой мантии Альбуса, мелькнувший у входа в мой коридор.
Выждав минут десять, в которые они должны были уже уйти далеко, я поднялся наверх. Снег был истоптан, на одном из столов явно выделялось сухое пятно, а в воздухе стоял отчетливый запах секса. Я прислонился к одному из столбов, поддерживающих крышу.
Перестали скрываться, вот как. И что это означает - что действия переходят в активную фазу? Или это так – обычные игры, и это я, как всегда, не вовремя?..
К шести утра я намотал по Хогвартсу добрый десяток миль. Размышляя, я ходил кругами по верхним этажам, постоянно возвращаясь к одному и тому же месту, и едва вспомнил о том, что неплохо бы поменять ночную сорочку на что-то более официальное. Была суббота, и занятий не было, но это не означало, что отменялся, например, завтрак. И что кто-нибудь из чересчур ретивых студентов не захочет с утра пораньше пойти погулять во дворе замка. Таким образом, в начале седьмого я все-таки оказался внизу, однако, едва я свернул к слизеринским подземельям, как входная дверь распахнулась, и за моей спиной появился Альбус.
Я, конечно, не смог удержать язык:
Вы рано встали, директор.
Я не ложился, Северус, - отвечал он тихо, и легкая усмешка скользнула по его губам.
Вот как? – я повернулся, чтобы идти к себе.
Ты вновь поменялся дежурствами с Минервой, - заметил Дамблдор.
Я обернулся, спокойно ожидая продолжения.
Не слишком ли часто ты стал уходить, Северус? Похоже на пренебрежение своими прямыми обязанностями.
Я выполняю все свои обязанности, директор. Вам не в чем меня упрекнуть. – «А о некоторых из предпринятых мною мер безопасности вам знать вообще не положено».
Альбус сделал несколько шагов ко мне, и мы оказались так близко, что я чувствовал его дыхание. Отступать было некуда – только упереться в дверь, и я застыл, глядя в его непроницаемое лицо.
Я хочу знать, куда ты уходишь, Северус, - сказал он непререкаемым тоном.
Воспользовался своей привилегией иметь личную жизнь, - отозвался я тихо, но четко.
Глаза Альбуса сузились.
Позвольте идти, директор? Мне слишком много всего нужно сделать до вечера.
Он поднял руку, и я почувствовал прикосновение кончиков пальцев к своему лицу. На миг мне захотелось принять эту ласку, но я заставил себя отклонить щеку. Возможно, время действительно лечило, но отвергнуть Альбуса на этот раз оказалось куда проще, чем тогда, когда он целовал меня в своем кабинете пару недель назад.
