Дальнейшее мне помнится уже весьма смутно. Мечту раздвинуть его колени я все-таки осуществил, а когда кончил, все еще находясь глубоко внутри него, второй раз подряд, Альбус долго ворчал, что такими темпами управлять Хогвартсом скоро станет некому. Я же лежал абсолютно счастливый и расслабленный, прижимая его к себе руками и ногами, ощущая под пальцами липкий Альбусов живот, и совершенно не понимая, что между нами такого произошло, что все это еще какие-нибудь полчаса назад казалось невозможным. Когда я притиснул его к себе еще крепче, он только тихонько вздохнул и сказал, что не будет против, если в следующий раз после такого долгого перерыва я его подготовлю более тщательно и вместо смазки не буду обходиться слюной. Наверное, мне стоило умереть от стыда, но я понимал, что он на самом деле не сердится. В прошлом он не раз сам просил меня не тратить времени. Иногда мне даже казалось, что ему нравится, когда я случайно причиняю ему боль. И иногда это пугало меня.
Мы прожили у озера Лох-Шил до конца лета. За это время появлявшиеся словно бы из ниоткуда улики против меня возникали еще дважды. Я мало знал о том, как Альбус улаживал все это. Он явно не имел никакой охоты рассказывать о своих действиях. 31 августа он отправился в Хогвартс и стал появляться редко, раз в несколько дней. В замок он разрешил мне перебраться лишь во второй половине семестра.
В тот день, 13 ноября, я очень хорошо запомнил утро.
Наверное, Альбус набросил на меня сонные чары, иначе я проснулся бы еще тогда, когда он вошел в комнату. Однако, в данном случае, пробудившись, я обнаружил, что лежу на боку, мои пижамные штаны приспущены, а дамблдоровские сухие пальцы вовсю хозяйствуют между моих ягодиц, причем один особо настойчивый тычется в сфинктер.
Член реагировал на все это вполне предсказуемым образом, и я, не удержавшись, сжал его и, проведя пару раз вдоль него вверх и вниз, с хрипом выплеснул сперму на постель.
Оригинальный способ сказать доброе утро, - пробормотал я, когда звездочки перед глазами рассеялись, а дыхание восстановилось.
Эротичный, - улыбнулся Альбус, задирая мою рубашку и лаская спину, плечи и грудь. Когда он провел рукой по чувствительным после оргазма соскам, я попытался вывернуться, и вдруг понял, что он пришпилил меня к постели каким-то заклинанием. От мысли, какую власть Дамблдор имеет надо мной сейчас, член опять начал оживать. Я подергался туда-сюда, но освободиться было невозможно.
Садист, - буркнул я. – Отпусти меня. - Альбус только засмеялся и лизнул меня в шею. Я задрожал. Опаляя меня горячим дыханием, он пару раз прихватил зубами мое ухо, прошелся языком по ушной раковине, и когда я выгнулся и застонал, принялся покрывать легкими поцелуями мое горло. Затем его губы скользнули ниже, пробежались по бедрам, потом по животу, а настойчивый сильный язык стал пробираться к паху, слизывая по дороге капли застывающей спермы. К этому моменту я уже был на грани, но он добавил легкие касания ладони к моему животу, потом слегка приподнял мою ногу, подсунул руку под нее и стал ласкать яички.
Ну давай, Альбус, трахни уже меня! – выдохнул я.
Что, вот так, сразу? – игриво спросил Дамблдор. – Я еще даже не разделся после дороги. Пожалуй, я еще схожу попить чайку. – Он отодвинулся от меня, и я понял, что он и в самом деле собирается слезать с постели.
Ярость помогла мне уйти из-под заклятия, я рывком поднялся, развернулся и опрокинул Альбуса на себя. Однако своевольничать мне не дали. Мгновение – и я вновь оказался пришпиленным к кровати в той же позе, в которой проснулся, сходя с ума от офигительнейшей смеси наслаждения, беспомощности, унижения и желания подтвердить свою принадлежность Альбусу одновременно. Он развел мои ягодицы, потом снова стиснул их, и я почувствовал, что между ними стало мокро от смазки, которую он нанес с помощью заклинания любриканта. Ощущение было не слишком приятным, но в следующее мгновение Альбус сходу протолкнул в меня два скользких пальца и нащупал простату. Я вскрикнул от резкой волны удовольствия, пошедшей через все мое тело вверх и вниз, и подался назад.
Мы еще никогда не занимались любовью на боку, и когда он вошел в меня, это еще и не получилось сразу, и было больно, и в первые мгновения мне казалось, что он на каком-то чудовищно далеком расстоянии от меня. Но потом все как-то выправилось, и я расслабился и впустил его в себя, так глубоко, что казалось, на моей заднице останутся синяки от его острых костей. Это длилось недолго, всего несколько минут, ритм почти сразу стал бешеным, и я, кажется, все время кричал. Альбус любил, когда я кричал, и я научился отпускать себя. В момент, когда все кончилось, мы оба были словно оглушенные. Не только я не мог пошевелиться, но и Альбус оказался не в силах бросить очищающее заклинание.
Мерлин, Северус, - пробормотал он минут через десять, - надеюсь, что когда мне придет пора умереть, я вспомню об этом.
