Взлетаю на галерею пятого этажа и выбегаю в коридор, ведущий к галерее башни Астрономии. Уже собираюсь завернуть за угол, как взгляд натыкается на ком серебристой ткани на полу. Поттеровская мантия. Сердце останавливается. Несколько мгновений я способен только тупо смотреть на нее. Потом срываюсь с места, засовываю мантию в карман и бегу вперед, взламывая все двери подряд. Они поддаются легко, от простой Аллохоморы. Их шесть, и в каждом кабинете только поломанная мебель, пыль и хлам, ничего большего. Мантия промокла от пота, и я бросаю на себя высушивающие чары, прежде чем идти наверх, где гораздо холоднее, чем здесь. Наконец, толкаю дверь на лестницу к галерее, и в этот момент в коридор вносится Барон, громко окликая меня.
Ник видел его полчаса назад, он поднимался к библиотеке!
Запертый туалет в дальнем конце библиотечного коридора мы вычисляем сразу. Около двери я подбираю еще одну поттеровскую игрушку – вредноскоп. Замок не поддается никак. Наложенные чары не просто мне незнакомы, это вид магии, с которым я не сталкивался никогда. Отправляю Барона за Филиусом. Сердце колотится где-то в горле, и я дышу мелко и часто, страшась, что вот-вот выдохну его наружу. Наконец, мне удается снять заглушающее заклинание, и первое, что я слышу – это голос Поттера. Облегчение затапливает меня жаркой волной. Просто говорит. Не кричит. Не мучается. Жив!!! Обессиленно прислоняюсь к косяку. Ноги едва держат.
И в ту же секунду я слышу протяжный стон. Отшатываюсь. Мерлин, это же не… Чей-то спокойный голос. Знакомый голос, не могу вспомнить кто. Еще один поттеровский стон, короткий. Еще. И еще. Вредноскоп в моей ладони молчит.
Бог мой, и ради вот этого?! Ради этого дурного, испорченного мальчишки, который не может обуздать свои гормоны?!!
Но Минерва? Закрытые двери? Снятые чары? Неужели это никак не связано с Поттером? Или… Мерлин, возможно ли, что Поттер там сейчас под Империусом? Но Империус не может вызвать сексуального желания. И вредноскоп почему-то молчит.
Прижимаю ладони к пылающим щекам. Голос Фелиппе возникает в моей голове: «Он выбирал богатых и знатных людей, внушал им идею переспать с ним. При сексуальном контакте создавал прочную ментальную связь…».
Кажется, теперь я знаю, для чего ему Поттер. А я не могу открыть эту долбаную дверь!
Бомбарду использовать нельзя. Туалет слишком мал, и мальчишку может задеть.
А потом я слышу его крик:
Нееет! Не трогай меня, педик гребаный! Нееет!
И тут происходит что-то еще более странное, чем все, что было до. При звуках отчаянного поттеровского голоса что-то обрывается во мне, и я рефлекторно бросаюсь к двери, и - все незнакомые чары вдруг снимаются словно сами собой. Я чувствую, как от мореного дуба отхлынывает магия. Волна отдачи откидывает меня назад. Я падаю у противоположной стены, но не успеваю встать – странная сонная одурь наваливается на меня, словно притягивая к полу. Ласковое уютное тепло. Хочется немедленно снять мантию, расстегнуть сюртук и глупо улыбаться. Сопротивляться, кажется, нет никаких сил. Да и зачем? Выпавшая палочка валяется в нескольких шагах. Расстегиваю мантию, и рука уже лезет к вороту сюртука, как вдруг я вспоминаю, что мне однажды уже было так хорошо. Перед глазами встает лицо темнокожей волшебницы с раскосыми глазами. Разум на миг проясняется, и этого хватает: вытаскиваю из кармана вредноскоп и изо всех сил втыкаю его острым концом в ладонь. Если пробить ее насквозь - это больнее, чем когда ты режешь ее для того, чтобы получить ингредиент для зелья. А сейчас – то, что нужно.
Вскакиваю. Хватаю палочку и пинком распахиваю дверь. Я уже знаю, кто за ней. Но то, в каком виде, становится для меня полнейшей неожиданностью. Поттер висит на стене, словно огромная бабочка, наколотая булавкой. Его ноги разведены и согнуты в коленях, а с ягодиц на пол стекает смазка, и мое сердце на миг замирает. Но проверять, все ли с ним в порядке, некогда.
Даже не обернувшись при моем появлении, Забини мгновенно отскакивает и оказывается по правую сторону от Поттера. Он гол, но в руках у него тут же появляется палочка.
Не подходите! – рычит он. – Я убью вас, если вы мне помешаете!
Он выглядит совершенно безумным. Безумие же, как известно, придает сил. А Забини, несмотря на свои четырнадцать, и так лучший из волшебников Слизерина за последние семнадцать лет. Плюс еще островная беспалочковая магия, которая нам, европейцам, вообще недоступна. Однако я дрался с противниками и похуже. Забини успешно отражает мои заклятия минуты три. Затем я достаю его Петрификусом Тоталусом, выбиваю палочку из застывшей руки и связываю двойным Инкарцеро.
Потом оборачиваюсь к Поттеру. Он уже частично освободился от заклятия и съехал по стене, однако ноги его все еще разведены, и он пытается нащупать невидимые веревки и развязать их руками. Бросаю Фините Инкантатем и делаю шаг к мальчишке.
Он мгновенно вскакивает, пытается прикрыться руками и орет:
Не подходите ко мне!
