Хенрик тяжело вздохнул. Вопрос был нелепым. Но и ситуация повода для радости не оставляла.
И ты спрашивал их про то, в какую из трех дат следует начинать ритуал?
По счастью Карл не стал смотреть на него, как на идиота, а только, не глядя, кивнул.
А вчера ты спрашивал, стоит ли доверять Снейпу, и они рассказали тебе притчу о небесном господине Вару, который, чтобы испытать своих верующих, рядился в лохмотья… Следовательно, выражение «будь осторожен, выбирая врага или друга» к Снейпу отнести нельзя. И вчера с ними было все в порядке? Никаких…
С ними всегда было все в порядке, Хенрик, - тихо сказал Карл. – Я слышал о том, что они могут немного волноваться, но что они могут бояться и так бояться – никогда. Однажды, - он поморщился, - я стал свидетелем нападения бандитов на одну особу. Когда мне удалось освободить ее и я подошел к ней, от нее исходили волны животного страха… Она боялась, что я трону ее. Они сейчас боятся гораздо больших мучений, чем уже есть. Скажи мне, Хенрик, что может напугать души, горящие в адском огне?
Маршан вздрогнул.
Про ритуал мы спрашивали много раз, нам никогда не обещали однозначного исхода, но никогда не было ничего подобного, - подытожил он. – Что изменилось со вчерашнего числа? Предварительные подсчеты Давид закончил еще вчера, следовательно, про это было уже известно. С Мастером прошло все гладко вчера, мы не ожидали, что он согласится так легко.
Да, - подтвердил Карл. – Не ожидали.
Тебе это неприятно? – усмехнулся Хенрик. – Предполагались долгие уговоры, тонкие дипломатические ходы…
Всего лишь неожиданно, вот и все.
Карл нахмурился.
Хенрик пошарил в кармане и вытащил часы.
Я обещал навестить одного пациента сегодня вечером. Будут новости, сообщай.
Он пересек комнату и вышел в холодный холл, откуда мгновенно и с громадным облегчением аппарировал. Впервые за сорок лет ему было неуютно в замке Рабштейн.
Неприятно… - пробормотал Карл, выходя в холл вслед за Хенриком и пожимая плечами. Хенрик знал его слишком давно, чтобы предполагать подобную нелепость. Должно быть, тот просто растерялся и ляпнул первое, что пришло в голову. С тех пор, как десять лет назад умерла Мария, жена Карла, приятные и неприятные вещи для него перестали существовать.
Он постоял несколько мгновений в темном холле, где было гораздо свежее, чем в небольшой комнате для ритуалов, и уже хотел было вернуться и рассортировать пластины, как вдруг от кресла перед камином послышался голос:
Хенрик очень спешил. Должно быть, вести от старых костей не слишком веселые?
Карл это заявление не прокомментировал.
Какими судьбами? – спросил он, разжигая огонь в камине и подходя ближе. – Разве сегодня вечером ты не собирался быть со своей пациенткой?
Гжегож левитировал в камин пару небольших поленьев из стоявшей рядом корзины.
Что бы ты сделал, – спросил он, - если бы долг говорил тебе одно, а сердце другое?
Печальный вопрос. - Облокотившись на камин, Карл провел кончиками пальцев по виноградным листьям, вырезанным из серого камня. – Полагаю, что это зависело бы от обстоятельств, от того, насколько близкие мне люди участвуют в ситуации с другой сторо...
Хорошо! – перебил его Гжегож. – Как ты думаешь, я мог бы влюбиться?
Почему ты меня спрашиваешь об этом? Разве я могу ответить за тебя?
Потому что я не понимаю, влюблен ли я. Я не понимаю, насколько сильным должно быть это чувство, - Гжегож сердито помял кружевное жабо.
Карл усмехнулся.
И ты решил выбрать меня в советчики! Дорогой племянник, в моей жизни была одна-единственная женщина, я был влюблен только в нее, и было ли это той любовью, которая нужна тебе, я понятия не имею.
Ты всегда окружен роем студенток. Неужели ни одна не вызвала твоего интереса?
Не вызвала. И кстати, о любви. Я думал о том, почему взорвался обогреватель. Каким-то образом в смесь мог попасть?..
Забудь, - быстро сказал Гжегож. – Я уже знаю, почему он взорвался. Но ты не ответил на мой вопрос. Скажи, если бы у тебя был пациент, который очень хотел излечиться, а ты бы знал, что если он не излечится, с ним произойдут великие вещи и, может быть, он даже спасет весь магический мир… ты стал бы его лечить?
Карл оторвался от созерцания узора и пристально посмотрел на племянника. Лицо Гжегожа было еще бледнее обычного.
«Все муки на лице написаны, - подумал Карл. – Мука и сила».
Гжегож был очень сильным. Карл не сомневался в этом и раньше, как и в большом сходстве племянника с покойной сестрой, а теперь эта внутренняя сила поразила его. Перед ним, без сомнения, стоял тот, кому суждено было участвовать в чем-то великом.
Разумеется, стал бы. Я не верю в пророчества, - сказал Карл. – Потом, если пророчеству действительно суждено сбыться, значит, мой пациент не вылечится.
«Возможно, я только что спас кому-то жизнь».
Я так и думал, что ты это скажешь, - с горечью рассмеялся Гжегож.
«Выглядит так, будто я лишил его последней надежды».
Тот неожиданно поднялся, сделал пару шагов к центру холла и остановился, словно бы раздумывая, аппарировать или нет.
Карл выразительно взглянул на открытую дверь ритуальной комнаты. Кости ждали его.
