В том-то и дело, что нет. Деметрио предлагал, он такой симпатичный, черт побери, прямо как герой сериала, он живет в столице, учится на адвоката и танцует танго. Он сказал мне, что магглы давным-давно избавились от предрассудка, что любить друг друга можно только в браке, - она почувствовала, что краснеет, - и спят, с кем хотят и когда хотят. Что это избавляет всех от проблем вроде браков Эрнесто с Соледад и твоего с Ритой. Он очень умный, правда? Ему стоило нас всех увидеть один раз, чтобы сразу все про всех понять. Он предлагал мне попробовать, как это. Сказал, что я никогда об этом не пожалею, что он умеет обращаться с женщинами. И я шла через весь дом и говорила себе, что мне не нужна эта грязь, что это все ужасно, но на самом-то деле ужасно было другое – ужасно хотелось, понимаешь? Хотелось, чтобы он ко мне прикоснулся. Хотелось, чтобы поцеловал. Хотелось попробовать… все эти ласки, о которых пишут в книгах. Сколько я их понаходила в монастыре! С картинками… И я жалею… с тех пор почти каждый день жалею. Теперь, когда я никому не нужна. Когда Хуан Антонио… я не могу сказать, что он предал меня, но когда он принадлежит этой!.. А я… я первый раз что-то испытывала такое, понимаешь? А теперь – все. Уже никогда. Есть что-то, что уже никогда не возвращается.
Она все-таки не удержалась от короткого, сухого рыдания.
Ромулу очень долго молчал. Потом спросил осторожно, и совсем не то, что она могла бы ожидать от него.
Хуану Антонио теперь не помочь, да?
Я не знаю. Нужна кровь приворожившего, отданная добровольно. Как она ее отдаст? Это особые, очень мощные привороты.
И он будет любить ее до конца жизни?
Он будет привязан к ней до конца жизни. Как собачка.
Неужели все так плохо? Я что-то помню, мама говорила про принцип двойственности Мезерали в зельях – если создан яд, значит, может быть, создано и противоядие.
Оно и может быть создано, с ее кровью.
Нет, нет, там что-то было еще.
Ромулу неожиданно вскочил.
Кажется, я видел эту книжку в нашей библиотеке…
Он выбежал за дверь так же неожиданно, как и появился.
Эухения спрятала в ладонях полыхающее до сих пор лицо. Думать о том, что он осуждает ее, не хочет даже разговаривать с ней на эту тему, было мучительно. Она просидела так несколько минут, согнувшись почти так же сильно, как старая колдунья из книжки про «Спящую красавицу», потом решительно встряхнулась и нащупала палочку.
Темно-синяя книга «О принципах составления и порядке применения заклинаний к редким лечебным зельям» лежала на самой верхней полке. Эухения провела пальцами по бархатной обложке с проеденным молью углом. Как давно она не открывала ее? Целую вечность…
Джафар привычно подмигнул ей с титульного листа. Раньше она всегда раскрывала книгу наугад, когда становилось грустно. Сейчас ее интересовал потрепанный лист, исписанный мелкими, причудливо переплетенными буквами, Эухения использовала его в качестве закладки. Почерк едва можно было разобрать – до того строчки походили на арабскую вязь.
«Седьмой принцип Мезерали гласит, что природа магии, как и человеческая природа, всегда кажется двойственной. Если есть нападение, то есть и защита, если есть разрушение, то есть и восстановление и целостность. Но если отказаться от позиции двойственности, то мы поймем, что вся магия работает на благо волшебника. Влияние заклятья подразумевает повреждение, то есть зло. Но оно также показывает на уязвимость, и без указания на нее она не могла бы быть выявлена. Так испытания показывают уязвимость человеческой природы, но заставляют задуматься и несут уроки мудрости. Увы, только великим волшебникам дано понимать недвойственную природу явлений во всей полноте, только им дано создавать великие зелья и заклинания, вылечивающие, обходящие самые тяжкие проклятья».
Понимать недвойственную природу, - пробормотала Эухения. – Допустим, сейчас, после того, как Немочь объяснил мне про то, что болезнь – это информация, а не наказание божье, я это понимаю. Но как это использовать? Как?!
Она перевернула листок. На обороте было несколько строк, дописанных уже ею самой со слов Джафара: «Первый принцип Мезерали гласит: прошлое - прошло. Мезерали обосновывает это тем, что если рассматривать процесс с точки зрения энергетических процессов, магия, направляемая на разрушение, месть отнимает наибольшее количество энергии. Магия, как и природа человеческая, в первую очередь созидательна. Таким образом, осуществляя месть, удерживая обиду, сожаления и злобу, человек борется со своей природой, выжигает самое себя; магия не выносит насилия над природой. Так, распространенность обычаев кровной мести одновременно с небывалой высотой развития науки составления заклинаний привела к истощению магических общин Востока».
