Но Альбус вновь меняет тему. Этот прием я тоже хорошо знаю. Как на допросе, когда следователи пытаются сбить тебя с толку. Минут десять он говорит о совершенных пустяках. Спрашивает, что у меня на этой неделе было на зельях, каков план на следующую, не стоит ли, по моему мнению, еще до пасхальных каникул дать пятикурсникам проверочную контрольную в преддверии СОВ, – точно так, как спрашивал когда-то, когда мы были любовниками. Доброжелательно, с весельем в голосе и одновременно так, будто учебные планы – самое важное на свете. Только я отвечаю уже по-другому, сухо и точно, попутно гадая, зачем все-таки он вызвал меня на разговор. Только ли ради Поттера?
Наконец он благосклонно кивает, дает пару незначащих советов по учебному процессу и отпускает. Я уже подхожу к дверям, когда поднимающийся по лестнице Альбус кидает мне в спину:
Гарри слишком много всего пережил, Северус. Для подобных обхаживаний ему нужен кто-то, кто умеет любить.
Черт возьми! Я опоминаюсь только уже когда оказываюсь на галерее, ведущей к Астрономической башне. Несмотря на выходной, здесь, по счастью, пусто. Впрочем, это неудивительно, в воскресенье к завтраку встает лишь каждый третий обормот. Прислоняюсь лбом к ледяной перекладине между окнами. По галерее вовсю гуляет ветер, на полу – не просохшие еще после утреннего дождя лужи. Надоели дожди…
Черт! Альбус ведь прав, разве нет? Любить надо уметь, и уж последний, кого бы я собирался уметь любить, - это Поттер. Помимо участия в ритуале и его собственной сохранности под моим присмотром мальчишка мне ни за каким чертом не нужен. Отчего же так?.. Пусто? Противно? Муторно? Все не то…
Северус! Северус!
Дожили! В тридцать четыре года страдать галлюцинациями… И все равно оглядываюсь - в очередной раз доказать себе, что галерея пуста. Значит, галлюцинации. Ни одно из принятых зелий их вызвать не может. Месяц назад я мог бы списать это на расстройство сна, но в последние недели я высыпаюсь чуть ли не так, как в детстве на летних каникулах, когда никаких дел у меня порой вообще не было. И почему именно он?
Ветер с дождем ударяет в лицо. Надо возвращаться: я не в теплой мантии, и завалиться на целый день в постель из-за простуды - не в моих планах. Хорошо, что не снег. В это время года здесь бывает и такое. Дохожу до конца галереи – опять!
Картавый мальчишеский голос, волнующийся, сбивающийся, вновь настигает меня:
Северус! Северус!
Еще раз, уже отчаяннее:
Северус!
И выдох, разочарованный, усталый, явно не мне:
У меня так ничего не получится. Я его не найду никогда. Никогда.
В эти минуты студентам лучше не попадаться мне на пути. Ирма, по счастью, уже открыла библиотеку.
Где у нас курсовые работы студентов за 74-й год?
В шестой секции. Северус, ты сам не разберешься. Что тебе нужно?
Заклинания.
Факультет?
Гриффиндор и Рэйвенкло.
В шестой секции она, чихая, снимает со шкафа гору пыльных свитков:
Вот, посмотри эти.
Раскладываю на столе. Пыль взвивается вверх, оседает на мантии. Паркинсон, Эверетт, Экклстон, Дорсет…
Только бы она здесь была!
Гринт, Стоппард, Стоппард, Лоусон, Дэйвис, Томпсон-Гриди, Лоули-Боунс… Есть! Корриган-Эванс. «Заклинание зова. Правда или вымысел».
Ирма, я беру ее с собой.
Какую?
Но я исчезаю быстрее, чем появился.
Раскладываю свиток на столе в гостиной. Антония Сесилия Корриган, Рэйвенкло – Лили Эванс, Гриффиндор, выпускная исследовательская работа по предмету Заклинания, 4-й курс Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс…
…Мы поднимаемся по косогору. Весна в самом разгаре, и печет невыносимо. В руках у Лили, вышагивающей впереди, – венок из белых нарциссов и темно-синего мышиного гиацинта. Я тащу обе наши сумки, и они мне кажутся неподъемными. У озера мы готовились к экзаменам, и у каждого из нас с десяток книг, я бы уменьшил их, но некоторые тома такие старые, что подобное превращение переживут вряд ли.
Ты ничего не понимаешь, Сев! Он взял ее и позвал, и она к нему приехала! Он просто называл ее имя, а она его услышала! Это заклинание зова, я точно тебе говорю!
Лили, он маггл! Какое может быть заклинание зова, если он маггл? Это книжка о магглах! И написала ее маггла.
А вдруг она была ведьмой, только об этом никто не знал?
Не могло такого быть. В Хогвартс забирали детей с 11 века.
Или сквибом?
Тогда все равно было бы что-нибудь известно об этой семье. А они все писательницы-магглы.
Книги Бронте у бабушки всегда стояли на почетном месте, во втором ряду после религиозных трактатов деда, потому я и знал про них.
Может, это из-за того, что у них отец был священник, - со свойственным ей упрямством продолжает Лили. – Женился на ведьме, а она побоялась ему сообщить.
Ага, а потом у него пять детей с магическими способностями. А она такая – ой, я ничего не знаю, я здесь ни при чем. Интересно, в кого это они такие? Милый, может, нам из тебя дьявола пора изгонять?
Лили заливисто хохочет. Останавливается, поджидая. Пока я дохожу до нее, у нее уже появляется новая идея:
Ой, а может, она просто услышала от кого-нибудь такую историю?
Любуюсь ее лицом, усыпанным веснушками.
