С чего я вообще должен вам верить?! – восклицает Поттер. – Вдруг вы сами и есть этот маг? В туалете тогда все подстроили, чтобы привлечь меня на свою сторону? И в совятне подножку подставили!..
И еще три ведра подобной чуши. Нет, в наличии ума его подозревать не стоило. Однако, я чувствую облегчение, понимая, что «повелитель» - выстрел наугад. О моем прошлом мальчишка не знает ничего.
Все сказали? – спрашиваю я, когда Поттер наконец затыкается. – Двадцать баллов с Гриффиндора за обвинение преподавателя в нападении на вас.
Он краснеет от злости. Не надо было нарываться, маленький идиот.
Когда у меня появятся новости для вас, я оставлю вас после урока. Из башни выходите только с друзьями и, ради Мерлина, друзья – это не Лонгботтом. Хотя бы Грейнджер и Уизли. В туалет – только с Уизли. Вы поняли?
Да.
Сам не знаю, почему я смягчаю тон:
Потерпите до вторника.
Если я узнаю стихию, мне ведь так или иначе придется все рассказать? Правда, желательно сделать это как можно позже. Ладно, вывернусь как-нибудь.
Поттер долго молчит, изучая очки, потом кивает:
Ага.
Не знаю также, что заставляет меня добавить последнее:
А если попадете в беду, просто внутренне зовите меня изо всех сил.
…К себе я возвращаюсь около часа. В комнатах тепло, и я вдруг понимаю, что привык к этому. Так быстро. И все же я предпочел бы обходиться без эльфов. То, что Донки аппарирует всюду, меня тревожит. У них слишком большие уши. Действуют ли на них заглушающие? Вряд ли… И какое совпадение, что Донки – единственный, кого Альбус мог мне выделить!
В ванной меня ждет горячая вода и пена. Забираюсь в нее, закрываю глаза, но палочка на бортике, наготове. Да что там палочка – здесь моя стихия. Здесь я смогу противостоять кому угодно и чему. Как дорого я дал бы за возможность расслабиться, забыть обо всем и знать, что Поттер и Альбус в безопасности. И я, возможно, не заслуживающий этой безопасности, но и я тоже…
Потом, в постели, проверив все сигнальные чары, я несколько минут лежу, глядя в потолок и вспоминаю прощание с щенком. Он скрылся за портретом, и я уже было пошел вниз, как вдруг Поттер меня окликнул. Я повернулся к нему, чтобы высказать все, что думаю о нем, но он перебил меня.
Я больше не испытываю к вам ненависти, - сказал он.
Сейчас умру от счастья, Поттер, - съязвил я.
Я просто хотел, чтобы вы знали. Только это, - он мотнул головой, отгоняя упавшие на лоб вихры, и скрылся в покоях львятника.
Закрываю глаза - и передо мной встает Лили. Когда же это было? Кажется, второй курс… Мы полдня гуляли вокруг Хогвартса, мне никак не хотелось расставаться с ней, и я рискнул проводить ее до гриффиндорской гостиной. Я был уже на пятнадцатой ступеньке, когда она окликнула меня, спустилась ко мне, крепко обхватила руками и выпалила: «Знаешь, тысамыйсамыйлучшийдругнасвете, Сев!». И тут же убежала обратно.
Наверное, так была впечатлена прогулкой. Мы целый час тогда бродили по хогвартскому кладбищу, заброшенному и заросшему – среди травы, мха и переплетений непонятно откуда взявшихся корней на поляне высоко над озером торчало штук двадцать одинаково серых надгробий. Надписи на них большей частью давно стерлись, лишь на трех удалось различить буквы, по которым мы поняли, что здесь лежат преподаватель астрософии, декан Рэйвенкло и смотритель. Мне, признаюсь, хотелось уйти оттуда скорее. Не то чтобы я в детстве боялся кладбищ, просто сочетание хмурого дня, вида на бесконечную озерную долину и могильных холмиков под ногами наводило тоску. На самом ближайшем к обрыву надгробии сидела нахохлившаяся черная ворона. Пока мы бродили по кладбищу, она ни разу не шелохнулась и взлетела только тогда, когда Лили протянула руку погладить ее. Взлетела, резко каркнула и, сделав круг над кладбищем, вернулась на то же надгробие, когда мы пошли по тропинке вниз, к озеру.
У меня возникло неприятное ощущение, что ворона следит за нами. Я даже подумал, что это анимаг-преподаватель, хотя представить в этой форме не мог даже тощего и хлипкого преподавателя ЗОТИ. Слишком внушительной была ворона по сравнению с ним.
Шпионка! – презрительно бросил я и поднял с тропинки камень.
Лили перехватила мою руку.
Что ты, Сев! А вдруг это душа того, кто здесь лежит? – с упреком сказала она. И стала расспрашивать меня о переселении душ и прошлых жизнях. Я знал об этом немного, только то, что слышал от старика-маггла, и уж, конечно, не верил ни в какие другие жизни, ни в будущие, ни в прошлые. Как и сейчас.
А Лили эта идея тогда понравилась.
Представляешь, мы с тобой умрем, а потом встретимся в другой жизни? – когда мы прошли вдоль озера и стали подниматься наверх, к Хогвартсу, болтала она. - И мы будем друг другу совсем чужими, и я тебе буду ужасно не нравиться, а ты мне, а потом мы вдруг нечаянно узнаем друг друга и вспомним все.
Это невозможно, - сказал тогда я.
Почему? – обиженно удивилась Лили.
Потому что невозможно, чтобы ты мне не нравилась, - улыбнулся я, протянул руку и заправил за ухо упавшую ей на нос рыжую прядь. Она была очень красива тогда, как, впрочем, и всегда, а тут еще на фоне озера, сосен и камней…
