«Наши отношения» звучит пугающе, но если бы я сказал «не рассказывать про меня», он, наверное, мог бы решить, что это можно сделать как-то завуалированно. В любом случае, его лицо светлеет. Переложить ответственность проще, чем решать самому.
Ага, - говорит он, протягивая мне обе руки, – даю слово. – Потом поднимает взгляд: - Как ты думаешь, Хуан Антонио намекал на то, что Анхелика от отца беременела?
Я не сразу понимаю, о чем он, а он мотает головой:
Нет, не может быть. Или может?
Не знаю, каким чудом я вытаскиваю его отсюда.
Мы аппарируем на знакомую набережную, и с нее – на усыпанный мелкой галькой пляж. Я снимаю куртку, которую трансфигурировал из мантии, и стелю ее, чтобы Ромулу сел. Потом устраиваюсь рядом. Волны подкатывают к самым ботинкам, я накладываю погодные чары, чтобы отвести ветер от лица, и мы, плечом к плечу, молча смотрим на море.
Мне страшно, - говорит вдруг Ромулу.
Я молчу.
Нам не надо встречаться в квартире.
Я тоже об этом думал, но пока более подходящих вариантов не нашел. Мой дом вроде бы защищен, но о нем знает как минимум Альбус, а теперь все, о чем знает Альбус, ненадежно.
Мне выделили долю из наследства, - продолжает Ромулу. – Рита не живет на мои деньги, у нее было маленькое наследство после смерти отца и аврорская зарплата, она очень самостоятельная и не хотела сидеть на моей шее. – Он вдруг замолкает на несколько мгновений, потом говорит с горечью: - Я обещал сделать ее счастливой, а теперь… Я же ничего не могу. Эрнесто прав – я рохля. Все ожидали от меня большего. Рита, мама. А я вечно всех подвожу. Это тебе сейчас кажется, что я на что-то гожусь, а потом ты увидишь, что я слабак, и будешь презирать меня.
Привлекаю его к себе. Это невозможно, чтобы я стал его презирать. Невозможно.
Это ты сейчас так думаешь, - повторяет он, выпутываясь из моих объятий. – Но неважно. Я хочу быть с тобой столько, сколько ты только сможешь со мной быть.
Могу только с благодарностью поднести его руку к губам.
Денег там на самом деле немного. Предприятия, которые достались семье, в сложном положении, и они собираются все деньги направить на то, чтобы их спасти. Предприятия маггловские, маггловская валюта быстро дешевеет, тем более в Аргентине. В общем, то, что у меня есть… для восстановления моего замка это капля в море, а на дом в пару комнат хватит.
На этом моменте я пытаюсь перебить его, но он закрывает мне рот кончиками пальцев.
Я не должен покупать его сам, чтобы я не мог никому раскрыть его местоположение или привести на хвосте. Ты его купишь, мы спрячем его под чары, и ты сделаешь нам порт-ключи, настроенные только на нас. Я не могу сделать это сам - ты понимаешь, моя магия, она все еще нестабильна. И не хочу просить маму. Я не хочу, чтобы о доме знал кто-то в семье. Если узнает один, может узнать и другой. А если узнает кто-то, кто обижен… - он останавливается. – Это наследство рассорило нас всех. И я не удивлюсь, если в доме окажется кто-то, кто захочет помогать Марте. Ты же понимаешь…
Я понимаю. Но когда мы договариваемся обо всем и он собирается аппарировать на работу, глядя в его взволнованное лицо, я почему-то думаю, что он боится вовсе не Марты. Но я понимаю, что он не готов мне рассказывать, а потому целую его и ухожу.
Меня опять ждет Кардифф. Иногда я думаю, что хорошо было бы освоить международную аппарацию. А Ричард предлагает встречаться в клинике Маршана. Но мне лишний раз показываться на глазаХенрику не хочется. Я и так ему обязан, и, сколько бы он ни говорил, что уроков, которые я буду давать летом его дочери, достаточно, мы оба знаем, что это не так. Ему что-то нужно от меня, и это столь же очевидно, как и то, что он не собирается раскрывать карты сейчас.
Кроме того, я прекрасно помню, что и Маршан не доверяет никому. Да и чем меньше народу впутано во все это, тем лучше.
Когда я прихожу в ресторан, Ричард, ухмыляясь, потягивает виски. Нельзя не увидеть, что он доволен.
Сработало?
Сработало. Правда, все равно не уверен, что тебе стоит открыто шляться по Лютному. Может быть, мне и удалось убедить Горбина, что смерть Мэри не связана с тобой, но…
Но сам ты так не думаешь?
Чары хронологии показали, что записи в дневниках были сделаны в разные дни, а вот вырваны страницы были в один. И еще тщательно обработаны, чтобы не было возможности их восстановить.
Значит, наш приятель был с ней настолько близок, что имел доступ в ее дом… Подожди. Ромулу взял дневники у ее брата, но Уэнделл жила в последнее время не с ним. Как дневники попали к брату?
Хороший вопрос.
Ромулу сказал, что брат боится дружков Мэри из Лютного. Но кто они такие, не особо знает.
Надо наведаться к брату.
Надо наведаться к брату.
Я вздыхаю:
Выясню, где он живет.
Ричард ухмыляется:
Да уж, выясни, Снейп.
А потом протягивает мне клочок пергамента.
Это Браннис, слепая гадалка, меня сегодня на входе в Лютный поймала, велела предсказание для моего вечно хмурого приятеля передать. Что-то мне подсказывает, что о тебе речь.
Переворачиваю и читаю:
Уж если ты нашел, не отпускай,
Держи его и все ему прощай.
========== Глава 104. Нежность и ярость. ==========
