О. Наконец-то разглядел. Но что же это они все сегодня, словно как с цепи сорвались?
Люциус, ухмыляясь, делает глоток и протягивает бутылку мне. Прямо как в старые добрые времена. Вино я впервые попробовал именно с ним. Точнее нет, не впервые. Впервые – это отец насильно влил в меня полбутылки какой-то кислой дряни, когда мне было лет шесть. Впрочем, если бы и не влил, я бы все равно старательно держался подальше от вечеринок, памятуя, какой скотиной можно стать. Однако Люциус переломил мое мнение. Это был мой пятый курс, старшие праздновали начало каникул, расслабляясь в последний раз перед подготовкой к экзаменам, и я сидел в гостиной с учебником, не смея оторвать от него глаз. Прошло, кажется, две недели после памятной встречи с Люпином, и я уже неделю как вернулся из больничного крыла, но все еще был подавлен настолько, что мне даже не хотелось варить зелья. А тут к нам заглянул Люциус, и я пошел в гостиную, наверное, потому что хоть так мог удовлетворить свою нужду в нем. Сидел в кресле почти что в самом углу, притворялся, что читаю, и с замиранием сердца ждал, когда же он обратит на меня внимание. Он, конечно же, обратил. Подозвал и, посадив к себе на колено, обхватил за талию и вручил мне свой бокал. Отказаться было невозможно. Я сделал глоток, Люциус взял бокал обратно и, прежде чем отпить, коротко поцеловал меня в губы. В этом не было ничего эротического, ну, или я ничего не замечал, по крайней мере, я со своей стороны воспринимал это без всяких бабочек в животе, просто как приятельский жест. Мне тут же налили в другой бокал, Люциус ссадил меня с колен на диван рядом, подвинув кого-то, и периодически вовлекал меня в беседу, и так я примирился с вином и в очередной раз почувствовал, что и после самых мрачных минут иногда можно дождаться той, в которую выглянет солнце.
Даже сейчас, после всех вывертов Люциуса, я не могу не быть признательным за то, что он тогда для меня делал. Нет, я не был парией на своем факультете, но такие знаки внимания, в которых, на удивление, не было и тени насмешки, поднимали меня, некрасивого полукровку, на новую высоту.
На этот раз я пить отказываюсь. Мне нужно собраться, а не расслабляться.
Тогда кофе. Барки, - выкрикивает Люциус домовика, - принеси нам с мастером Северусом в беседку кофе с зефиром.
С зефиром? Ты подсел на сладости?
О, это Нарцисса, - почти мурлычет Люциус. - Не представляешь, на что способна эта женщина.
Мы добредаем до беседки над прудом. На столике стоят вазочки со сладостями. Зефир, пастила, мороженое. Люциус подкидывает пустую бутылку и ловко уничтожает ее, потом разваливается на обитой голубым бархатом скамейке, жадно глотает воздух, смотрит насмешливо.
Сколько раз я мечтал разложить тебя на этом столе, Северус. Задрать тебе мантию, развести ноги и вколачиваться в тебя. Нет, не сейчас. Сейчас уже нет. Мне бы не хотелось огорчать мою дорогую жену.
Неужели? – холодно спрашиваю.
Он смеется.
Ревнуешь? Никогда бы не подумал, что ты будешь ревновать к Нарциссе.
Мне хочется сказать, что он меня не интересует. Хочется сказать, чтобы он убирался к черту. Тем более что при его словах я представляю вовсе не его со мной, а себя с Ромулу. Но вместо этого я вынимаю палочку и произношу:
Легиллименс.
Люциус бледнеет и лихорадочно начинает выставлять барьеры. Кое-каких успехов он все же добился, но больше, чем на минуту, его не хватает. Он открывается мне со вздохом, полным досады, и я вижу Нарциссу в его объятиях. Люциус прикрывает глаза рукой, словно это может остановить меня теперь, когда я держу заклятие. Я бы с легкостью прошел сейчас дальше, прочитывая «самое дорогое». И я бы так и сделал, но тут словно на камень натыкаюсь посреди ровной дороги от мысли, что бы сказал на это Ромулу.
Убираю палочку и беру кофе. Чашка слегка трясется, но Люциус вряд ли заметил. Ему явно не до того. Он вытирает пот со лба, произносит заклинание, приводящее в порядок волосы.
И чего я, действительно, полез? Во что превратились наши отношения? В бесконечное «кто кому сделает больнее?»
При такой слабой степени навыка, как у тебя, единственный шанс хоть как-то защититься - установить барьеры заранее. – Встаю. - Жду тебя через субботу.
Люциус молча кивает. Губа насмешливо кривится, он пытается сделать какой-то жест, но рука бессильно падает. Наша маленькая дуэль его вымотала. Впрочем, бурная ночь тут тоже поспособствовала. Ему бы сейчас в ванну с теплой водой и в постель.
На берегу выясняю, есть ли здесь антиаппарационные чары. Набрасываю антимаггловскую защиту. Потом перекладываю укрепляющие и сердечные, которые единственные можно уменьшать и которые я на всякий случай ношу с собой, в карманы брюк, снимаю мантию, сворачиваю ее, уменьшаю и тоже запихиваю в карман. Погода достаточно теплая, чтобы остаться в свитере. И, в конце концов, дальше Лондона я не собираюсь никуда.
