А дальше… дальше мы стоим и пялимся друг на друга. Все это чрезвычайно мучительно, и у меня ощущение, что сейчас он просто покажет мне глазами вниз, обозначая, что это мое место там, с раздвинутыми ногами. Тогда я оденусь, пожалуй, и аппарирую к чертовой матери.
Но Ромулу начинает бережно целовать мои плечи, шею. Потом добирается до рта. И вкус его губ (с еле уловимыми нотками кофе и сигареты), нежные касания ладонями моей спины заставляют расслабиться. Мы вместе опускаемся на мантию, сплетаемся, и, кажется, все должно пойти как по маслу, вот только… только я не чувствую желания. Вообще. И когда горячая рука Ромулу скользит вниз и пальцы обхватывают мой член, обводят головку, это приятно, но и только. Возбуждения нет.
То ли это действительно обстановка так действует, то ли… то ли проблемы с потенцией, обещанные Хенриком, меня все-таки нашли. Пытаюсь расслабиться, но внутри наоборот все каменеет. Подступает паника. Мерлин, но почему сейчас? И Ромулу отодвигается. Конечно же, он все понял. Отчего бы не понять? Здравствуйте, дорогой граф, ваш любовник – импотент.
Он всматривается в мое лицо, встревоженно и растерянно, не знаю, каким чудом мне удается не отвернуться, но дальше в любом случае так нельзя все это оставлять, надо встать. Однако какая-то сила словно приковала меня к месту. Словно не делать ничего и застыть изваянием – лучший способ убежать, чем убегать в самом деле.
И тут Ромулу вдруг улыбается, несмело, но хитро, дергая уголком рта, — ясно, задумал что-то, и у меня внутри от этой улыбки все вздрагивает, и каменная оболочка трескается. И когда он целует меня - это как обещание все исправить. Способом, который сейчас знает и понимает только он. Способом, который приводит меня в ужас, когда Ромулу шепчет:
Ложись и разведи ноги.
Видимо, у меня все отражается на лице.
Нет, ты не то подумал, - со смехом заявляет он. – Давай ложись, раздвинь ноги, чтобы я между ними поместился, и задницу приподними.
Он же не будет?..
Северус, давай, - Ромулу нависает надо мной и пытается поцеловать, но я отвожу его лицо рукой. – Перестань, я не собираюсь покушаться на твою невинность.
И что же ты тогда собираешься?
Охххх, - вздыхает он. – Ну в кого ты такой медведь? Просто доверься мне. Давай.
Я сдаюсь. Он помогает мне лечь, как ему надо. В целом, сопротивляться глупо, я понимаю. Если ему захочется побыть сверху, разве я имею право ему отказать?
А потом его язык ныряет к моей заднице, ввинчивается в нее. Мерлин, он сумасшедший! Отталкиваю его, хватаю палочку и наскоро бормочу очищающие. Если бы я знал… Он забирает у меня палочку, подныривает снова и начинает меня вылизывать. И все тело прошибает сладкой, обморочной дрожью, когда он в очередной раз пальцами трогает мой член…
Когда я наконец выхожу из него, мы лежим рядом, в паре ярдов от кромки прибоя, Ромулу с прикрытыми глазами лениво водит кончиками пальцев по моему бедру. Наклоняюсь над ним и слизываю с его груди соленые капли, застрявшие в серебристых волосках.
Я снял со счета деньги на дом, - говорит он. – Семнадцать тысяч галеонов, должно хватить.
Семнадцать тысяч? – изумленный, переспрашиваю я.
Конечно. Это же должен быть хороший дом. Твой и мой.
Невольно поднимаю глаза, но скала нависает над берегом и замок отсюда не виден.
Это без оплаты агенту, - продолжает Ромулу. – У меня есть, чем ему заплатить.
Нет уж, агенту буду платить я.
Он открывает глаза и смеется, кончики пальцев скользят по моей щеке.
И вдруг резко садится, все веселье с него слетает, пялится на свои ноги, обхватывает себя руками.
Что не так?
Молчит.
И вот к чему это? Передумал? Или что-то еще? Про жену подумал?
Обними меня, - просит жалобно, не поворачиваюсь.
Прижимаю к себе, заворачиваю в мантию, чувствую же, что ему холодно, глажу по спине, снимаю губами капельки пота со лба.
Ну что? Что?
Нянька из меня, конечно, еще та, даже нормальным тоном спрашивать не умею, язык будто отсыхает. Впрочем, нет - приличная нянька, сколько змеенышей со своими проблемами через меня прошло, вот только среди змеенышей не было того, без кого я, кажется, не могу дышать.
Семь дней, а потом Книга, - говорит он. – Мне страшно, Северус. – И умолкает.
Что это за Книга вообще? И почему именно ты должен к ней идти?
Потому что должен. Потому что… Неважно.
Он молчит минут пять, так что разговор приходится продолжить мне:
Что за испытания ты должен пройти?
