Лучше набрось, - говорит. – Потому что мы сейчас переместимся портключом.
Куда переместимся?
Ясно, что не домой, но куда он собрался с пакетами? На секунду мелькает мысль, что он сам нашел дом, но Ромулу не дает мне додумывать:
Набрось чары и обними меня.
«Набрось» - это значит, что он сам опять не может. Магия продолжает шалить. Что ж, мне грех жаловаться – ведь именно из-за проблем с магией я с ним и познакомился, верно?
Выполняю просьбу, он подхватывает и просит уменьшить пакеты, вынув предварительно две бутылки вина. Через полминуты мы оказываемся где-то черт знает где, и мне крепко попадает одной из бутылок по бедру. Ромулу, упавший на спину и выставивший бутылки вверх, чтобы не разбились, смеется. Помогаю ему подняться и осматриваюсь.
Мы на дороге, ведущей на холм. Внизу его обвивает лентой крепостная стена, а вверху… вверху замок. Три прилепленных друг к другу высоких квадратных башни со стрельчатыми окнами, и я сразу понимаю, что это – Севера. Удивительно, но замок выглядит и основательным, и хрупким одновременно. В общем, как Ромулу.
Крайняя правая башня слегка разрушена вверху, над окном нависает гнездо.
Аисты, - говорит Ромулу. – В Галисии они живут только здесь. Пойдем?
Он предлагает мне руку, я беру одну из бутылок, и мы начинаем подниматься на холм. Вокруг нас – на многие мили, кажется, тоже только одни холмы, нераспаханные, кое-где покрытые лесом.
Доходим до полуразрушенной арки ворот в зубчатой стене, опоясывающей двор.
Двенадцатый век, - говорит Ромулу, когда мы оказываемся внутри. – Построен без применения магии, но теперь он под чарами и магглы его не видят.
Едва мы входим, пара аистов с криком снимается с места и уносится прочь.
Двор местами вымощен камнем, местами - трава по пояс. Справа – хозяйственные постройки, а слева ничего нет, кроме собственно стены. Ромулу ставит бутылки у высоких кованых дверей и берет меня за руку:
Пойдем.
Я едва сдерживаю возглас изумления, когда от стены, к которой он выводит меня, оказывается видно море.
Здесь тихо.
Да, противопогодные чары действуют, - говорит он. – Здесь жили очень сильные волшебники когда-то, и чары не полностью разрушились. Как моя магия, - смеется. – Два инвалида, замок и я.
И тянет меня в объятия, засовывает руки под свитер. Господи, как я этого ждал. Неужели и правда мог думать о том, что куда-то от него убегу? Проклинал бы себя потом всю оставшуюся жизнь.
Выправляет мне рубашку и прячет голову на плече:
Я так скучал.
А я как… Всего-то два дня не виделись, как быть, когда закончатся каникулы? Как быть, когда закончится все?
Прижимаю его к себе, путаюсь пальцами в распущенных – и когда успел? вроде только же с хвостом был? - волосах.
Горячие руки шарят по моему телу, расстегивают ремень, большие пальцы залезают под пояс брюк.
Аппарируй нас на пляж, - шепчет он, прикусывая мне мочку уха, зарываясь носом в волосы.
Я вдруг со стыдом вспоминаю, что несколько дней уже их не мыл, но ему, кажется, все равно. Вытягиваю шею, примеряясь с аппарацией. Внизу скалы, и мне немного страшновато, но до моря, по моим прикидкам, не меньше пары миль, да и не понятно, как именно добираться. Ладно, в конце концов, у него полно портключей, найдет кого-нибудь, чтобы меня подлатать, пошлет Патронуса.
И уже когда мы с громким хлопком оказываемся внизу, вспоминаю, что его старший братец даже не знал, что такое Патронус. Но мы переместились благополучно. Над нами скалы, под нашими ногами белый песок, и море, море от нас – в двух шагах. Ромулу скидывает куртку и придавливает ее камнем. На пляже погодные чары точно не действуют – ветер ударяет в лицо, я ежусь, поскольку здесь холоднее.
Поднимаю палочку, чтобы наложить Импервиус, но Ромулу меня останавливает:
Не надо. Можешь сделать так, чтоб был хотя бы легкий ветерок?
Я качаю головой.
Тогда просто согревающие.
Он стаскивает через голову свитер, потом начинает раздеваться.
Ты что, плавать собираешься? Ты с ума сошел!
Градусов четырнадцать по Цельсию, - самодовольно говорит он. – Но я не плавать собрался. – Он снимает ботинки.
И тут до меня доходит.
Ты хочешь что?
Не что, а кого, - ухмыляется и пребольно пинает меня ногой по щиколотке, - раздевайся давай.
Холодно же! - пытаюсь отговориться я.
Согревающие, - напоминает он, ухмыляясь.
Мерлин. Раздеваться. Он хочет от меня, чтобы я разделся. Не где-то в комнате, в полутемноте, а здесь – на открытом пляже, на солнце.
Он переплетает свои пальцы с моими:
Северус, ну же, я же уже видел тебя сто раз.
И то, что он угадал – еще унизительнее, чем просто стоять и бояться. Снимаю все с себя заклинанием, отправляю под камень.
Ну?
Ну что ты смотришь с таким восхищением, мальчишка? Будто бы я не знаю, что ты видишь… белая кожа, выступающие ребра, почти безволосая грудь. Противно же.
У меня в связи с тобой только два желания, - смеется Ромулу и опять переплетает наши пальцы, - заняться сексом и накормить.
И к чему вот все это? У меня даже желания никакого нет.
Призываю из кармана мантию и, увеличив, расстилаю между камнями. Не на песке же, в самом деле…
