Нет, не мне, - согласился я. – Я в вашей игре больше не участвую, директор. – Ярость стала холодной, как выстуженное озеро. И ее уже ничто не могло заставить перелиться через край, ни боль, ни обида. Меня выбросили, но ведь не в первый раз, правда?
Переживу. Потерять Лили было больнее, а это – несостоявшаяся потеря девственности, почти пустяк.
– Если это все, о чем вы хотели поговорить со мной, профессор Дамблдор, - я выделил это обращение, как будто возвращая нас к моим школьным временам, к тому единственному периоду, когда наши отношения были формальными, - то я прошу у вас разрешения уйти. Завтра понедельник, день, как известно, тяжелый…
Он смотрел на меня, пряча глаза за своими очками-половинками – ничего не понять. Я кивнул и повернулся спиной к двери – пройдусь по замку, половлю нарушителей. И… услышал неровный выдох:
Останься, Северус.
Взметнув полами мантии, я мгновенно оказался перед Дамблдором.
Альбус, вы полагаете, что можете управлять мной, как вам заблагорассудится. В обед министр, а на ужин – ничего не соображающий девственник Северус. Как мило, директор, - процедил я. – Но с меня – хватит! Я многим обязан вам, и, боюсь, благодаря этому мне клеймо вашего раба до конца жизни не отмыть. Темный Лорд хотя бы дал мне передышку. От вас ее, как я понимаю, не будет. Но – не смейте претендовать на мое тело. Кому угодно! Только не вам! – выдохнул я, разворачиваясь. Уволить не уволит – слишком я ему нужен. А выслуживать улыбки, прикосновения, взгляды – хватит. Сделал шаг по направлению к лестнице и… застыл перед мгновенно выставленным Дамблдором щитом.
Выпустите меня, - сказал я холодно.
Северус, я не был с ним! – не фраза – скорее вскрик. Отчаянье. Досада. – Я не был ни с кем с тех пор, как дал тебе понять…
Мерлин мой! Наверное, я дурак, да?
Я обернулся:
Но, ради Мерлина, Альбус! Зачем? Зачем все это представление?
Это не было спланировано, Северус.
Я ему не верил.
Он покачал головой.
– Всего лишь обед. Министр магии в гостях у председателя Уизенгамота. Мы обедали со всеми, Северус, - напомнил он.
Вы знали, что…
Дамблдор меня перебил.
Проводив его, я отправился в Запретный лес, Северус. По твоим следам, – он улыбнулся, а в голос его вернулась ласковая усмешка. - И видел твой маленький спектакль. Признаюсь, он меня впечатлил.
Мои щеки заполыхали, наверное, как чешуя китайского огненного дракона. Альбус сделал шаг ко мне и положил руки на мои плечи, привлекая к себе. В этом жесте не было страсти, только невероятная всепоглощающая нежность. Не думал, что мне когда-нибудь доведется это испытать. Я чувствовал себя так, как будто меня убили, а теперь появилась надежда на воскрешение. Губы Альбуса приблизились к моим, а его язык толкнулся в мой рот и получил приглашение войти. Но, вырвав у меня стон, Дамблдор отстранился.
Ты принимаешь меня, Северус? – тихо спросил он.
Я закрыл глаза. Выгонит он меня, если я спрошу об этом? Но ведь я всего лишь спрошу.
Ты позволишь мне иногда быть сверху?
Альбус тихонько рассмеялся.
– Ты даже в такой момент ищешь выгоду, мальчик... мой, - сказал он и поцеловал меня сначала в один глаз, а потом в другой. – Это не требует позволения, Северус. Заниматься любовью – это не унижение, а удовольствие.
В этом весь Дамблдор, его кредо – ответы настолько извилистые, что вроде бы и получил ответ, и в то же время нет.
Но тут его губы оказались около моего уха:
Да, мальчик мой, да.
Меня опалило жаркой волной.
– Да, я принимаю тебя, - прошептал я, не открывая глаз.
И… оказался в эпицентре урагана. Его руки, его губы были на мне. Его ноги прижимали меня к столу, потом к полу. Меня гладили, ласкали, кажется, везде, а я, извиваясь на жестком ковре, не мог дотянуться в ответ, попадал не туда и стонал от разочарования. И слышал: «Не торопись. У нас много времени. Все успеешь».
Альбус раздел меня с помощью заклинания, но свою одежду снять не торопился. Я был распростерт перед ним совершенно голый, как жертва для древнего ритуала, и одна мысль о собственной беспомощности перед ним, самым могущественным волшебником, возбуждала так сильно, что казалось, я кончу от нескольких его прикосновений. Однако он знал способ не дать мне это сделать, какое-то заклинание, которое удерживало меня на грани, заставляя все тело кричать от желания и умолять расправиться со мной как можно скорее. Но когда я почувствовал вторгающийся в меня палец, это оказалось гораздо больнее, чем я ожидал. Салазарова печень, если один палец – так больно, как же в меня поместится целый член?! Память благополучно подсунула под нос кое-что из пыток Пожирателей.
Тугой, - выдохнул Альбус, и его горячий язык прошелся по моей ушной раковине. Я ахнул, и опавшая было от боли эрекция вернулась. – Тугой, - повторил Альбус, и второй палец добавился к первому, нетерпеливо двинувшись внутри меня.
Я сжал зубы, чтобы не застонать, не замечая, как слезы выкатываются из глаз. Альбус остановился и вынул пальцы.
– Мерлин, Северус, ты и здесь наказываешь себя, - сказал он укоризненно, собирая мои слезы губами.
