Брр, теперь я каждого мага, похожего на цыгана, буду подозревать в том, что он ота. Хотя мы и сами на них немного похожи! Особенно Ромулу. Или… - она резко замолчала.
Эухения Виктория, ради всех святых! Я не умру от того, что ты назовешь его имя передо мной! – раздраженно сказала баронесса. И уже спокойнее продолжила: - Я не помню, чтобы люди ота обладали особой силой. Из того, что я читала о них, было ясно, что подчинять они также могли ненадолго. Они могли заставить рассказать что-то, но мыслей не читали.
Баронесса посмотрела на часы:
Максима и Рита вот-вот должны вернуться с похорон. Надеюсь, он не забывал принимать оборотное каждый час и не выкинул очередной пакости.
Не думаю, что он вообще в состоянии связно думать, - вступилась Эухения Виктория за брата. – Я никогда его не видела в таком состоянии.
Ты не видела его, когда… - баронесса на секунду остановилась - …он не отходил от тебя несколько ночей, пока мы с отцом не заставили его поспать, и только наше жесткое давление, взывание к долгу перед семьей и тобой заставило его вернуться в Дурмштранг. Боюсь, что ему слишком много всего за один месяц.
Поэтому я и уговаривала его остаться на каникулы у Крама! – воскликнула Эухения Виктория. – Черт, лучше бы он провел их с Мэри! Тогда бы…
Тогда бы это случилось в другом месте и в другое время, - живо прервала ее баронесса. Она поднялась, прямая, как статуя. – Что суждено, то всегда исполняется. - В зеленых глазах был холод.
Она была уже у двери, когда Эухения Виктория окликнула ее. Баронесса повернулась.
Эухения Виктория замялась, чувствуя, как лицо заливается краской.
Да? – подбодрила баронесса.
Прости, это такое личное… Но ведь я все знаю про тебя и Хосе Антонио… Между тобой и Грегори что-нибудь было?
Баронесса застыла, впившись в дочь глазами. Потом медленно покачала головой и вышла.
Эухения Виктория откинулась на подушки. Выражение лица баронессы осталось непроницаемым, а ответ был достаточно однозначным, но ее не покидало ощущение, что мать соврала.
========== Глава 22 Решения ==========
Кажется, стоит признаться самому себе – мне нравится этот мальчишка. Ему не откажешь в уме, такте и он смотрит на меня с таким откровенным непрошибаемым восхищением во взоре, что мне приходится осаживать себя и все чаще напоминать себе, что он маггл. Было бы иначе, я бы взял его в ученики. Но, подозреваю, в этом вопросе судьба откровенно смеется надо мной. Иногда она принимает вид Альбуса. Чем еще, как не насмешкой, можно объяснить то, что он взял оборотня на должность, на которую я претендую уже не один год. Но Альбус упорно игнорирует тот факт, что в ЗОТИ мне нет равных. Даже он сам не смог бы преподавать этот предмет. Его защитная магия в большей степени – стихийная, интуитивная. Я же учился защищаться с помощью заклинаний. Конечно, я знаю о проклятии. Альбус все время отговаривается им. Но даже если бы я преподавал всего лишь год - они бы поняли, что такое настоящая защита!
Возможно, я слеп. Привык считать себя человеком холодного ума, но в который раз поддаюсь чувствам, и это выходит мне боком. Альбус часто говорил, что восхищается моей смелостью, но в сфере отношений – это, скорее, не смелость, а идиотизм. Я словно раз за разом беру незнакомые ингредиенты, из непонятно каких соображений ожидая, что из них получится хотя бы сносное зелье. Надежда – глупое чувство. И все же, если бы в моей жизни совсем не было Лили Эванс, или Альбуса, или даже, тролль с ним, Люциуса, было ли бы в ней что-нибудь вообще? Ответ однозначно «нет». И значит, пусть так – пусть несправедливость, разочарование, предательство, пусть я умею лишь только так – кусками, а иногда и крошечными частичками, урывать что-то, предназначенное не мне. Но я буду изо всех сил беречь каждый из них, и, может быть, однажды, даже из этих крошечных кусочков, когда их накопится достаточно много, соберу что-то целое?
Эти соображения приходят мне в голову, когда я в полночь стою перед отелем Marriott, тупо пялясь на двери, закрывшиеся за моим мальчишкой. Мне пора в Хогвартс. И хоть мы и договорились с Минервой, что в случае чего она пришлет мне Патронуса, вдали от замка я ощущаю себя не на месте. Возможно, потому, что впервые в жизни я вышел оттуда по личному делу. Потому что даже редкие ужины у Малфоев – это больше стратегическое, чем какое-либо еще.
Надо же, он даже не обиделся, что я не остаюсь ночевать. Только спросил, почему я так тороплюсь вернуться. Мы сидели за ужином в полутемном ресторане отеля, в получасе от того, чтобы встать и пойти в кино.
Родственник одного из учеников – очень опасный преступник. Он уже пытался проникнуть в школу и тогда пострадал кое-кто из охраны, - объяснил я, делая глоток вина. – Он будет пытаться сделать это не раз, чтобы убить мальчишку. Кроме того, я подозреваю, что один из учителей в сговоре с ним и может выманить этого маленького засранца.
Жаль, что нельзя было похвастаться следящими чарами, которые я наложил на Люпина. С другой стороны, и рассказать об этом можно было только тому, кто не был в курсе ситуации в магическом мире.
