Меня нужно остановить, я знаю. Потому что меня несет, я падаю в пропасть, и я даже вижу потоки яда, выплескивающиеся меж моих губ вместе с каждым словом. Но Альбус не обрывает меня, Альбус смотрит в пустоту, не удостаивая меня взглядом, а я, прекрасно зная, что он делал это все не ради себя, ну по крайней мере, через какое-то время не ради себя, не могу остановиться сейчас сам. Или не хочу.
– Как, интересно, приобретаются такие права, Альбус? Или ваш идеал отношений именно таков? Чтобы растаптывали вас, потому что вам становится неинтересно, когда растаптываете вы?
Достаточно! - ладонь Альбуса оказывается на моей щеке быстрее, чем я успеваю увидеть замах. Но меня отрезвляет. Что же, разве могло быть что-то иное? Нарывался и получил. Кручу в руках бокал и смотрю в него, равнодушно отмечая свое собственное ожидание, что будет дальше. Ни замирания сердца, ничего.
Альбус отступает на шаг. Смотрит ровно и молчит.
Никаких «никогда не смей разговаривать в таком тоне», надо же. Или мы это уже прошли? Сейчас должно быть применено что-то покруче? Увольнение мне не грозит, отлучение от тела давно состоялось, презирать меня уже презирали, и отвращение ко мне тоже уже испытывали. Нового ничего уже не будет. Даже жаль как-то.
Хмыкаю, подношу бокал к губам и выпиваю залпом. Вино слегка ударяет в голову, но не слишком, вкусное такое вино.
Как-то так, - говорю, - Альбус, как-то так.
А потом думаю: «Какого черта?» Ему все позволено, а мне нет? Это мне-то, который душу продаст, чтоб этому чертову манипулятору было хорошо? И никакой особой благодарности за все эти годы. Только вечное шпынянье, вечное «Северус, сделай это и сделай то, но ты все равно никогда не будешь достаточно хорош. Прогнившая сердцевинка, Северус. Слизеринский факультет. Сюда ведь изначально попадают такие… прогнившие». Внезапно меня охватывает такая ярость, что я ее не только чувствую, но и вижу. Потоки раскаленной лавы бешенства в одно мгновение заполняют всего меня, бьются в границы тела, это непереносимо, и я понимаю, что единственный выход – выплеснуть ее сейчас на того, кто так долго заставлял меня страдать. Показать ему его место. Показать ему, что он ничуть не лучше меня.
Между нами два шага, и я преодолеваю их со скоростью молнии.
Северус, нет! – кричит Альбус.
Впечатываю его в стол, выбиваю палочку, связываю Инкарцеро, рывком развожу его ноги, толкая его на стол спиной, расстегиваю брюки. Все действия занимают несколько мгновений. Собственное возбуждение, примешивающееся к бешенству, готово разорвать меня на части, и унять его можно только так.
Северус, пожалуйста, нет!
Добираюсь до истекающего смазкой, отчаянно ноющего члена, пристраиваю его между дергающихся ног, еще один только миг – и толкнусь внутрь. Взгляд отмечает еще не залеченное - красное, натертое, порванное, и в этот момент умоляющий голос Альбуса пробивается в мое сознание.
Остываю моментом. Отшатываюсь, ощущая, как отступает заволокшая разум пелена.
Судорожно застегиваясь, падаю в кресло.
Мерлин.
Зелье. Это зелье. Что-то было добавлено в вино.
Призываю бокал и нюхаю, соскребаю пальцем со стенок, но пробовать уже не решаюсь. В запахе – ничего особенного.
Альбус уже развязался, сидит на краю стола, сдвинув ноги и опустив подол. Я подхожу к нему, и он со всего маху закатывает мне оплеуху. Потом опускается на диван, запрокидывая вверх белое лицо. Пальцы путаются в бороде, его трясет.
Альбус, - шепчу я, опускаясь перед ним на колени, склоняя голову и не смея прикоснуться к нему. – Это зелье. Я бы никогда…
Его пальцы ложатся на мои волосы и ласково проводят по ним.
Проклятие Жертвы, Северус, - говорит он тихо, – было на мне. Оно заставляет всех других волшебников хотеть повторить самое ужасное, что произошло с… - Альбус вздыхает. – Что-то вроде разновидности Империуса.
Да, я слышал, что кто-то из наших применял такое во время пыток магглов, заставляя тех насиловать и калечить любимых людей.
Сильные волшебники могут сопротивляться ему, - продолжает Альбус. - Полагаю, недавний расход магии и алкоголь в данном случае притупил разум, но затем тебе удалось снять проклятие.
Иначе бы первый контракт опять заработал? – спрашиваю, наконец осмелившись посмотреть ему в глаза.
Альбус не отвечает, конечно же, он не может мне ответить, но я и так знаю. Наш противник силен даже без силы Альбуса, и еще миг – и ритуал бы оказался пустышкой. Пришлось бы все начинать сначала.
Но одна мысль вдруг догоняет меня.
Почему ты не сопротивлялся? – восклицаю я. – Ты же мог меня…
Не мог, - произносит Альбус тихо. – Связь запрещает наносить малейший вред.
Интересно, Альбусу, значит, можно нанести вред, а он не может?
Такова уж природа связи для старших волшебников, - говорит он, словно прочитав мои мысли. – Старший отвечает за младшего.
Прости, - шепчу я, - прости.
Ты ни в чем не виноват, Северус, - он успокаивающе гладит мою руку. - В данной ситуации – ни в чем.
В данной ситуации. В данной.
Вечные пятна у леопарда.
