О, еще одна умная пришла мне нотации читать! – голос Риты зазвенел от ярости. - Все как с цепи сорвались. Когда вы уже глаза разуете?! В этом доме никто не умеет драться лучше меня и защищать себя, даже твоя мать. Уж прости, может, у нее и опыт дуэлей, но она все-таки не аврор. Единственный настоящий боевой маг среди вас я. И почему-то каждый считает своим долгом «позаботиться» именно обо мне. То вам годами плевать на то, что со мной происходит, а то спохватились. То мать семейства, то наш голубой святоша, а сейчас вы тут сдурели все!
Рита, - заговорил было Ромулу…
Она обернулась к нему с яростно горящими глазами:
О да, «Дорогая, ты же умница, ты же понимаешь, что в одиночку в лес ходить опасно». Видишь, какой я заботливый, после того, как на целый год оставил тебя одну… После того, как за все годы брака ни разу по-настоящему не поинтересовался, как у тебя дела. И я тебя, дорогой муженек, кажется, ни разу не спрашивала, по каким борделям ты в своей Англии шляешься один! Тьфу!
С этими словами она аппарировала. Соледад несколько мгновений смотрела на оставшееся пустое место, пренебрежительно фыркнула и ушла в дом.
Ромулу сел на лавку. Вид у него был растерянный. Эухения присела рядом, а Полина Инесса устроилась на краю стола. Никто из них не решался заговорить.
Ее будто подменили, - сказала наконец Эухения. – Это наша Рита?
Нет, она права, - покачал головой Ромулу. – Я действительно сделал это. И я должен был думать головой.
О чем?
Я ее не люблю, вот в чем беда.
Ну и что?! Она тоже тебя не любит! - воскликнула Эухения. – Ой! – она прикрыла рот ладонью, посмотрела на Полину Инессу, потом на Ромулу, который странно сузил глаза.
Она вышла за тебя, потому что ты был похож на учителя, в которого она была влюблена, - объяснила Полина Инесса.
Аааа, - Ромулу выглядел глубоко шокированным. Он положил ладонь на лоб и медленно повторил: - Я похож на учителя, в которого она влюблена.
Вообще-то мы думали, ты знал, - сказала Полина Инесса.
Я знал, - согласился Ромулу. – Знал.
Вид у него был ужасно несчастный. Эухения придвинулась и крепко-крепко обняла его.
Полина Инесса, поднимая ладони c феечкой высоко перед собой, слезла со стола и ушла в замок.
Понимаешь, - сказал Ромулу, вздыхая и откидывая голову Эухении на плечо, - я был уверен, что она, когда пропадала, в библиотеке готовилась к тому, чтобы с бабушкой Мирой поймать этого зверя. А оказывается, она изучала там, как пробиваться через рубежи и защищаться от болотной нечисти.
Это ужасно, - пробормотала Эухения.
Нет, хуже всего, что она права. Она опытный аврор, такой, что нам и не снилось. Ее магия легче, чем мамина, это хорошо чувствуется. И что я должен сделать, как хороший муж? Я должен порадоваться за нее, за ее способности. Ты не видела, какая гордая она была, когда вернулась. И как архитектор я знаю, какая это огромная помогающая магия – фея, которую она принесла. И она дает дополнительную защиту замку. А нам это сейчас особенно нужно, когда нет драконов. Я должен гордиться и радоваться, что Рита делает то, что хочет. А я не могу. Мне страшно. Мне все время сейчас за нее страшно.
Она дурит. И никто не должен радоваться, если кто-то сошел с ума и решил совершить самоубийство особо хитрым способом, - возразила Эухения. – Мы бы прекрасно прожили и без этой помогающей магии. Наняли бы еще служанок, невелика беда.
Это все правда, но, понимаешь, что меня беспокоит – я не могу отличить настоящую опасность от моего страха опасности. А он сводит меня с ума. – Ромулу вскинул голову. – Я просыпаюсь ночами и думаю о том, что что-то с ней случится, если меня не будет рядом. И только я в этом виноват, - хмуро продолжил он, - потому что это из-за моего пренебрежения, кто бы что ни говорил.
Ерунда! – воскликнула Эухения упрямо. – Ты не можешь посадить ее в цветок, как фею. Даже если ты будешь ходить в лес с ней, нет никакой гарантии, что вас не убьют там обоих.
Гарантий нет. Ты права, - Ромулу слабо улыбнулся. – Я сам не могу понять, почему это так действует на меня. Мне кажется, это связано с той пещерой, но я не могу вспомнить. Пытаюсь – и не могу.
Ты же знаешь, что это дело безнадежное. Никто не вспоминает, - попыталась утешить его Эухения.
Нет, я почему-то уверен, что должен это сделать. Что всего важней это сделать. И пророчество…
А что пророчество?
Я тоже не могу перестать о нем думать… Оно меня доведет когда-нибудь.
Оно вообще какое-то странное. «Кто любит так, что медлит ход времен,
Тот рушить жизнь любимых обречен». Ну, вот о чем это? Вообще непонятно.
Ромулу только головой покачал.
Она хотела еще с ним посидеть, но пришла Мартина и сказала, что Эухения ей нужна. Пришлось плестись в замок, но мысли то и дело возвращались к брату. На сердце было тревожно, и весь праздник Эухения только о Ромулу и думала, хотя Гжегож вдруг вздумал трогать ее ногой под столом. И все улыбался какой-то особенной торжествующей улыбкой, которой она у него никогда не видела. Как будто сделал что-то такое, в чем его никто не переплюнет.
