И все же у Марии Инессы была, хотя и совсем крошечная, но надежда. В последние годы дела семьи пошли чуть легче, благодаря финансовому чутью Хуана Антонио, который совершенно добровольно взвалил на себя кучу обязанностей помимо своей непосредственной работы в министерстве. Может быть, возвращение поместья и восстановление замка займет десять, даже двадцать лет, но если упорно, год за годом двигаться к цели, то когда-нибудь, когда появится новый глава рода и несчастья, обрушивающиеся на Вильярдо год за годом, прекратятся…
На то, что это возможно в ближайшее время, баронесса не надеялась. Клан Вильярдо включал в себя множество сильных волшебников, но ни один из них не был действительно тем, кто мог бы управлять им. Для этого требовались авторитарность и сила духа, а также холодный ум и желание вникать во все подробности жизни семьи.
Мария Инесса чувствовала зачатки всего этого в Эухении, по крайней мере, девочке иногда удавалось командовать даже старшими братьями. Но Эухения была слишком мала. И, кроме того, порой она проявляла излишнюю беспечность и доверчивость. А сейчас и вовсе находилась не в том состоянии, которое могло дать надежду. Это означало, что следует ждать годы и годы, прежде чем вырастет достойная смена или у одной из ее девочек появится муж, который мог бы войти в род и стать его защитой. Или найти постороннего сильного мага и взять его в род, полагаясь на то, что он, может быть, будет заботиться о них всех.
Мария Инесса опустила голову на руки и издала короткий стон. Она устала, просто устала. Старшие дети, браки которых разваливались на глазах, парализованная Эухения, Макс, у которого умерла девушка, Берилл, которая, возможно, погибла… За все годы, пока Берилл росла в семье, Мария Инесса так и не смогла примириться с ее существованием, но она никогда не желала ей зла.
Прошло уже два года, как девушка пропала, и ее поисками занимались на самом высоком уровне. Вариантов было множество – от банального соблазнения до того, что кто-то, возможно, сумасшедшая Марта, заманил ее в ловушку и убил. Все признаки указывали на то, что из дома Берилл ушла сама и что она, по крайней мере, несколько дней готовилась к побегу – например, выпросила денег у Эрнесто, запасла еды. Мария Инесса даже предполагала мотивы – одно время девчонка была влюблена в Эрнесто, да и сбежала она в день его свадьбы, через несколько дней после своего совершеннолетия. Но от этих фактов было мало толку. Берилл как будто больше не существовало. Один Бог знает, что случилось с девчонкой. И в этом тоже виновата она, Мария Инесса. Не защитила. Не уберегла.
И драконы их покинули. Не то, чтобы они так много делали для них, в основном, помогали с ингредиентами для зелий (слезы, кровь, чешуя, желчь), но пока были драконы, было ощущение безопасности. Теперь Мария Инесса все чаще чувствовала себя раздетой и беспомощной, а еще – преданной и покинутой. Ее былому советчику, отцу, становилось все хуже и хуже, и он чаще спал, чем бодрствовал. Грегори, на мудрость которого она полагалась больше десятка лет, неожиданно занялся какими-то своими делами и почти все время отсутствовал. Правда, он обещал вернуться в Испанию в конце января, и это давало надежду… Но даже Грегори не был всемогущим.
Как найти в себе силы провести семью через все, что им еще предстоит? Защитить тех, кто нуждается в защите? Пережить возможную войну, на которую намекает Грегори?
На эти вопросы не было ответов. Но их надо было найти.
И она найдет их.
Баронесса решительно вскинула голову. Найдет. В конце концов, самое темное время бывает перед рассветом, не правда ли? Она с силой сжала левой рукой запястье правой, вспоминая свою церемонию посвящения в главы рода. Ее долг – защищать Вильярдо и прославлять их. И она выполнит его до конца.
Мария Инесса встала и, подойдя к зеркалу, в считанные секунды превратила коричневый хлопок в темно-серый дымчатый бархат. Потом поднялась в спальню и из шкатулки с драгоценностями выудила один единственный кулон с изумрудом и нить жемчуга, которую моментом вплела в прическу. В гардеробной висела ее единственная шуба, мех которой, очевидно, знавал лучшие времена. Баронесса уменьшила ее объем до простой накидки, трансфигурировав вытертую норку во множество шиншилловых шкурок, и с усмешкой вышла из комнаты.
