– Не знаю, дорогая. Думаю, что, по большому счёту, сделать ничего нельзя. Но всегда можно молиться, так ведь? И верить, что всё будет хорошо. Я не шучу. Эта сущность питается нашей неуверенностью и страхом.
– Поняла тебя. Тогда до встречи, подруга. Не кисни там! А то знаю я тебя… – уже совершенно успокоившись, Лили, как обычно, перешла на свой привычный тон.
– Да и ты тоже. Береги себя! Пока…
Элен всегда, сколько себя помнила, относилась к старшему брату с огромной теплотой и бесконечной любовью.
Видимо, эта неразрывная связь, в своё время так бесившая её отца и заставлявшая ревновать её мать, стала для Элен спасательным кругом, который в моменты отчаяния удерживал её на плаву.
Но сейчас, впервые за долгое время, она не могла понять поступка Николя – когда позвонила ему сообщить, что пришлось лечь с Хлоей в больницу, а он сухо ответил, что не может приехать и чтоб она постаралась понять… и бла-бла-бла…
Элен всегда подозревала, что её брат немного (если не сказать что похлеще) «не в себе». Она давно привыкла к его частым отъездам, иногда он срывался даже среди ночи в неизвестном направлении и практически никогда ничего ей не рассказывал.
Однажды она застала брата за чтением странной книги: на обложке было серебряное тиснение – какой-то древний символ и голова с рогами. Когда она вошла в комнату, он тут же закрыл книгу, но Элен успела увидеть на странице карандашные рисунки, изображения жутких существ, как будто из фильма ужасов.
Он не позволял ей одной выходить на улицу позже заката, никогда не закрывал дверь в ванную, когда мылся, не спал без одежды. Но к подобным странностям она давно привыкла, большую часть из которых относила к его нестандартному увлечению музыкальной рок-культурой: какие-то житейские привычки наверняка появились во времена его жизни на колёсах, практически в походных условиях.
Единственное, что всегда оставалось неизменным, – его трепетное и заботливое отношение к ней и с недавнего времени к племяннице. Их обеих он обожал, это верно.
Тем более Элен никак не могла понять, почему он вдруг так переменился и почему, находясь в отъезде уже больше трёх месяцев кряду, не мог приехать хотя бы для того, чтобы навестить их с малышкой в больнице. Зимой он тоже почти всё время отсутствовал, приезжая набегами, чаще всего по выходным.
Хлоя заболела внезапно. Среди ночи она разбудила свою мать громким криком. Уже несколько дней у неё резались зубки, она немного капризничала, но стойко выдерживала все испытания, как маленький самурай, лишь хмурила домиком бровки и просилась на ручки.
Прошлой ночью ситуация поменялась серьёзным образом. Хлоя кричала наразрыв, температура поднялась до тридцати девяти, она не хотела ни есть, ни пить, ни сидеть на руках, ворочалась и как будто корчилась от боли.
Приехавшая скорая забрала обеих в больницу. Хлое поставили капельницу, вкололи успокоительное и что-то от температуры. Сейчас она мирно спала в больничной колыбели, а Элен, хоть и валилась с ног от усталости, уснуть так и не смогла. То ли от нарастающей тревоги за дочь, за брата, то ли потому, что возникшая ситуация подкосила её уверенность: впервые она не могла ни сама контролировать ситуацию, ни довериться Николя.
Она проворочалась оставшиеся пару часов перед рассветом на жёстком больничном матрасе, а как только рассвело, вышла в коридор, чтобы не разбудить малышку скрипом кровати. Оставив ребёнка под присмотром санитарки (она упросила женщину посидеть с ней, пока сходит в буфет), Элен направилась к выходу из детского отделения.
До ближайшей столовой нужно было пройти мимо отделения реанимации на первом этаже и несколько десятков метров по больничному парку до ближайшего здания. В детском отделении кафетерия не было, еду привозили только для пациентов прямо из кухни на огромных каталках, доверху уставленных подносами.
Выйдя на улицу, Элен вдохнула полной грудью свежий апрельский воздух, потуже затянула пояс на халате и направилась по тропинке в направлении нужного ей строения.
По парку гуляли посетители с пациентами, которым было позволено выходить во двор. В глубине парка, метрах в двухстах, краем глаза Элен заметила странного мужчину. Что именно было странно, она понять не могла, человек был вполне ординарной внешности, но издалека ей показалось, что он стоял, слегка подавшись в её сторону, а на лице его застыла зловещая ухмылка.
Он помахал Элен как старой знакомой, и та вся сжалась, не ожидая от незнакомого человека такого фамильярного жеста. Или приличное расстояние сыграло со зрением злую шутку, или мужчина и правда выглядел устрашающе в своём чёрном тренче, но от его вида молодую женщину пронизала дрожь.
Наскоро позавтракав, Элен поспешила обратно к ребёнку, совсем уже забыв про того странного типа. И вдруг похожее ощущение снова охватило её в коридоре детского корпуса, в нескольких метрах от их палаты. Пока Элен бежала эти последние метры до двери, необъяснимое чувство беспокойства за дочь захватило её целиком.
Но, вопреки тревожным ожиданиям, она нашла Хлою звонко смеющейся на руках у санитарки.