– Возвращаясь к вашему предложению увидеться… – Ивонн не любила оставлять открытыми вопросы или заставлять просить себя дважды. – Я тут подумала сейчас… А почему бы и нет? У меня завтра будет свободный день, вернее пара часов после полудня, почему бы нам не встретиться где-нибудь, чтобы попить кофе? Что скажете?
– По-моему, прекрасно! Я рад, я смогу! До встречи, я позвоню вам утром, чтобы уточнить время и место. Целую! – воодушевлённый Жан-Марк уже и не надеялся услышать от Ивонн ничего подобного и был так рад, что не совсем понимал, что и как говорит.
Поняв, что зашёл слишком далеко, он поспешил повесить трубку и начал буквально хлестать себя по щекам: «Целую? Целую?!! Чем ты думал, Жан-Марк, чем?».
Он и в мыслях не мог себе представить такой фамильярности по отношению к Ивонн. Но через пару минут он пришёл к выводу, что ничего такого уж страшного не произошло, да, собственно, почему бы и нет? Почему бы не поцеловать её завтра в щеку? Как давнюю приятельницу, как подругу. Для начала.
Тем не менее она не сказала «нет». Она. Не. Сказала. Нет.
Мельком взглянув на часы, висящие в холле, Жан-Марк оторопел: они показывали два часа ночи.
«Как странно, – подумал он, и смутное беспокойство охватило его. – Как так могло случиться, я ничего не понимаю… Она была удивлена… Сказала, что не звонила. Тогда кто это мог быть? Как такое могло получиться?».
– Друзья, нам необходимо настроиться на работу, – чинно произнёс Федерик, стоя в центре огромной гостиной. Потрескивание дров в камине и пара свечей, горящие на столе ровным желтоватым пламенем, добавляли торжественности моменту.
Николя вынул наушник из уха, в котором не отчётливо, но достаточно громко звучал Personal Jesus в исполнении Мэнсона:
– Федерик, если бы ты нам объяснил, зачем нам необходимо делать то, что ты нам поручил, стало бы значительно легче представить всю картину целиком, а то ощущение такое, что мы просто делаем что-то, не относящееся к ритуалу, или пытаемся вспомнить всё подряд, отдалённо относящееся к магии, на всякий случай, не имея чёткого плана.
– В этом и весь СМЫСЛ этого занятия! – воскликнул Федерик, теряя терпение. – Вам должно быть достаточно того, что у МЕНЯ есть чёткий план – на случай, если всё полетит к чертям!
Что и говорить, последние два дня, когда тварь снова активизировалась, участники процесса всё меньше могли сосредоточиться на работе и всё больше погружались в личные проблемы.
– Когда настанет момент, я дам вам знак, и вам необходимо реагировать молниеносно, так как успех будет целиком зависеть от скорости вашей реакции, а сейчас всё, что вам нужно знать, это КАКИЕ ваши навыки потребуются для этого. Поэтому сосредоточьтесь, прошу вас! – настойчиво, хотя и несколько смягчив тон, резюмировал Федерик.
Николя резко поднялся, вытянул руку в сторону висящей над головой Федерика картины, и та в мгновение ока оказалась лежащей на полу рядом с внушительного размера диваном метрах в десяти от того места, где только что находилась.
– А что-то потяжелее? – не унимался Федерик. – Можете переместить, например, этот стол?
– Федерик, ты же знаешь, я смогу подвинуть и этот рояль, если б знать…
Но Федерик не дал ему возможности закончить фразу:
– Прошу вас, Николя, можете не спорить? У нас не осталось для этого времени.
Николя снова сделал выпад, на этот раз в сторону большого обеденного стола с заметным налётом старины, за которым в его лучшие времена с лёгкостью размещались человек тридцать.
Стол на этот раз оказался в противоположной стороне комнаты, возле входа, полностью загораживая широкий проход между не менее увесистыми дубовыми арками. Пламя свечей слегка колыхнулось, но продолжало освещать на этот раз и вход в зал, и часть прихожей.
– Великолепно! Я не сомневался, Николя. Однако очевидно, что имеет смысл не столько отточить наши навыки, сколько заново научиться ДОВЕРИЮ, ну и немного субординации.
Николя на эти слова Федерика лишь хмыкнул, сел в кресло, снова нацепил наушники и откинулся на спинку кресла, вальяжно вытянув ноги на журнальный столик.
Неодобрительно цокнув языком, как бы показывая всем пример, Софи, одетая в чёрное платье внушительного размера, окутывающее её не менее внушительную фигуру, вся увешанная амулетами, вышла из тени в глубине залы, куда не добирался свет от каминного пламени. Представ перед друзьями во всём своём великолепии, гордо выпрямив спину и побрякивая увесистыми браслетами, она сделала плавный жест кистью, как бы приглашая присутствующих наблюдать за тем, что собиралась делать.
– Я могу начать, Федерик? – ласково заглядывая в глаза Мастера, она являла собой образец повиновения.
– Прошу вас, – ни секунды не сомневаясь в уместности сего действа, Федерик окончательно оттаял.
Софи вдохнула полную грудь воздуха, отчего та приподнялась почти до подбородка, закатила глаза, соединив большие и указательные пальцы, раскинула руки, которые из-за широких рукавов стали напоминать два больших крыла какой-то невиданной птицы.