Дар рыбака полностью

«Маме Агнес это не понравится, – думает она, надкусывая булочку, – ой как не понравится», но сердце у нее болит скорее за Агнес. Хотя если она положила глаз на Джозефа, закончится все это слезами. А теперь еще и эта женщина нагрянула в Скерри кокетничать, только подливает масла в огонь.

Она пытается противиться любопытству, но слишком уж велик соблазн, и миссис Браун поневоле гадает, что же случится дальше.

По дороге домой Дороти старается замедлить шаг. Она поглядывает на пирог в корзине, и ее охватывает неодолимое волнение. Он всего лишь чинит в домике окна по просьбе настоятеля. Вдруг она переступает черту? Углубившись в свои мысли, она до последнего не замечает, что Джозеф уже дожидается ее на пороге.

Он переминается с ноги на ногу, и только тут Дороти замечает, что в руках у него вместо ящика с инструментом корзинка. На лице его мелькает робкая улыбка.

– Я подумал, раз сейчас отлив, вдруг вам захочется взглянуть на лодку? Жалко в такой погожий день сидеть взаперти.

Джозеф приподнимает корзину, будто только сейчас о ней вспомнил, и Дороти чудится, что его смуглое лицо заливает румянец.

– Я взял с собой кое-чего перекусить, если не возражаете. Пару ячменных лепешек и сыра.

Давешнее смятение подступает к самому горлу, и Дороти изо всех сил старается его сдержать.

– Я… А как же окна? – спрашивает она вопреки тому, что имеет в виду.

– Что ж, конечно, если вы скорее…

– Нет!

Теперь настает ее черед смущаться.

– Нет, мне, напротив, очень интересно посмотреть на лодку. На самом деле, – и теперь она приподнимает корзинку, – в лавке как раз завезли пирог с патокой, и мне… Это навеяло воспоминания о доме.

И она дает себе обещание потом загладить вину за эту ложь.

– Так у нас целый пир намечается.

Джозеф, видимо, чуть успокоился, и улыбка у него опять стала естественной и непринужденной. После секундного молчания они одновременно заговаривают:

– Может, в мою корзину переложите покупки?

И:

– Тогда пойду выложу чай.

Оба неловко смеются, и Джозеф отходит в сторону, а Дороти поспешно залетает в дом и даже забывает пригласить его на порог. Она выкладывает чай с пирогом на стол. Означает ли это, что она не ошиблась? И Дороти старается вытеснить из головы голос матери: «Как будто кто-то взглянет на такую кислую мину!» А ведь она уже встречала здешних девушек – работящих, знающих толк в рыболовстве, смешливых и разговорчивых. Она оглаживает платье у талии. Не слишком ли строгое? Вечно она одета как-то невпопад, вечно нигде не вписывается. И Дороти немного падает духом. Но перед тем как выйти к двери, она уже овладевает собой. Джозеф всматривается в ее лицо. Глаза у него теплые и ласковые, но как бы ей ни хотелось ответить тем же, губы сами складываются в натянутую улыбку.

Они вместе спускаются под горку, но не по улице Копс-Кросс, а по тропинке за домом, обнесенной с одной стороны живой изгородью, усыпанной еще недозрелой, лоснящейся лиловой ежевикой и соцветиями белой лозинки и розоватого просвирника. С моря задувает свежий солоноватый ветер, а над головой, в ясной синеве поднебесья парит пустельга. Над лодками вдоль побережья кружат крикливые морские чайки.

На вершине лестницы Джозеф спускается первым и, стоит Дороти ступить на щербатую ступеньку, оборачивается. Он протягивает ей руку, и его мозолистая ладонь кажется огрубелой по сравнению с ее нежной учительской ручкой. Она принимает любезно потянутую руку помощи, и вскоре они уже выходят на Отмель. На взморье оказывается многолюдно, и Джозеф поясняет, что по выходным рыбаки чинят сети, намывают рыболовецкие ловушки, драят палубы. Повсюду снует ребятня: одни помогают на лодках, другие гоняют мяч или плещутся на мелководье, карабкаются по скале, где она намедни потянула лодыжку. Дороти с удивлением отмечает, что матерей нигде не видно.

Джозеф, будто подхватив ее мысль, говорит:

– За детьми тут все присматривают. Женщинам сейчас не до того. Сегодня самое время для стирки.

Он показывает на бельевые веревки у самого края утеса: с побережья виднеются трепещущие на ветру рубашки и простыни, а среди них ходят женщины с бельевыми корзинами под боком.

Дороти кивает. Вскоре дети, которых она обучает, замечают ее в компании Джозефа, и одни, бросив свои дела, собираются в кучки, шепчутся, прикрываясь ладошками, и хихикают, а кто-то попросту таращится во все глаза.

Но, к радости Дороти, лодки располагаются дальше, и вскоре они оставляют детей позади. Они шагают в тени заросших морскими желудями лодок, неожиданно высоко вздымающихся из песка кормой, с именами вроде Крошка Бонни, Моевка, Краса Скерри. Завидев их, рыбаки снимают картузы и машут рукой, даже окликают Джозефа, кивая ей, и все многозначительно ухмыляются.

– Небось, по струнке придется ходить, а, Джо?

– С учительницей не забалуешь!

Джозеф только улыбается в ответ.

– Вы уж простите, – извиняется он, – это они так проявляют дружелюбие.