Жил-был на свете рыбак, и была у него жена. И ютились они в домике у моря. И родился у них сын, чудный мальчик. Плакал он редко и все больше улыбался. Однажды ночью море обозлилось, обрушилось на отмель громадными волнами, и рыбак, что вышел в море на лодке, так и не вернулся к ужину. Не вернулся он и назавтра, и послезавтра, но буря все никак не утихала. Жена уже знала, что рыбак ушел из жизни насовсем, а потому подхватила мальчика на руки и спустилась на отмель выплеснуть ярость из-за гибели мужа.
Она по колено вошла в бурлящее, клокочущее море и лила горькие слезы, а море тянуло ее все глубже и глубже. Среди волн она заметила детей из пены и соленой воды. Они тянули руки к мальчику, но мать держала его крепко-накрепко. Она и так уже лишилась мужа и не намерена лишиться сына.
Море кругом все высилось и свирепело, и тут она услышала их голоса, услышала детей моря.
«Идем, идем».
Стоило детям лишь на миг ее ослепить, как она ощутила, что мальчик ускользнул из ее рук, и услышала смех детей. Волны отступили в море, но она так и осталась стоять на песке, и, к облегчению матери, у ног ее лежало дитя. Она сгребла его в охапку и помчалась в домик, прочь от бури и детей моря, ведь она и прежде слышала предания о них, о феях из иного мира, что крадут людских детей.
Сын ее вырос в прелестного мальчика, хотя улыбался он редко и все больше плакал, а мать и впредь несла с собой скорбь по умершему мужу, но кормила и одевала дитя и укладывала его по ночам на лежанку, а сама все время изливала ему свое горе.
Семь лет спустя море вновь обозлилось, и мальчик вдруг проснулся и услышал на ветру голоса. Он вышел из дому и пошел на голоса к берегу моря.
«Идем, идем».
И мальчик рассмеялся, потому что узнал голоса – узнал в них морских фей, что вернулись за ним и заберут его домой, в мир иной, где никто не знает горя, и он кинулся в море и бежал, пока не завидел их среди волн.
«Идем, идем».
Он протянул к ним руки, пальцы их сплелись в воде, и мальчик с радостью вернулся к ним вновь.
На суше мать своего сына больше не видела, хотя то и дело спускалась на берег выплакать свое горе морю, что украло у нее мужа и сына, и на волнах порой ей чудились дети моря, а среди них играл и ее собственный сын.
Позже, среди ночи, Дороти беспокойно ворочается в загадочном междумирье на грани сна и яви. На кейли прозвучало множество преданий и песен, но, прислушиваясь в темноте к многоголосице моря, к его дыханию, среди шипения и всплесков волн она слышат их голоса, детей из мира иного, и лишь потом она опять проваливается в глубокий сон, лишенный сновидений.
