Дар рыбака полностью

– Джозеф, пойдем, нам пора. Мы же сюда не мерзнуть пришли, а Дороти, по всей видимости, в нашей помощи не нуждается.

И не успевает Дороти собраться с мыслями, как Агнес уводит Джозефа под руку.

Дороти же остается на улице. Ее сильнее прежнего тянет уйти, но какое-то упрямство силком ведет ее обратно к настоятелю, невзирая на шум и духоту, отчего у нее голова идет кругом. Барабанный бой, заводной мотив, мелодия звучат все бойче, мужчины с женщинами кружатся рука об руку, юбки у женщин вьются в танце. От выпитого виски внутри у нее разливается тепло.

Среди мельтешения звука и цвета она находит взглядом Джозефа. Он стоит чуть поодаль от Агнес и Джини. И смотрит на Дороти. Вид у него все еще озабоченный, как и раньше, на улице, но тут он вдруг направляется к ней, и она не в силах двинуться с места.

– Дороти, вы разве не танцуете?

Она не знает, что ему ответить, как ему отказать, но тут встревает настоятель:

– Чудно. Ступайте, веселитесь от души.

И Дороти невольно следует за Джозефом, а он мягко берет ее под локоть, и вот уже она в гуще толпы, его рука обвила ее талию, пальцы сплелись, и уже не важно, что она не знает танца, потому что он уверенно ее ведет. Его дыхание обдает ее щеку теплом, и то ли из-за танца, то ли из-за виски, то ли из-за чего-то еще, Дороти сама не знает, но дыхание ее учащается. Рука его теснее обнимает ее талию, и Дороти только тут замечает, что музыка стихла, а они так и стоят рука об руку, лицом к лицу, и Джозеф даже не пытается скрыть, каким взглядом на нее смотрит. А позади стоят Джини с Агнес и пристально за ними наблюдают. Отстранившись, Дороти протискивается сквозь толпу и оседает на один из стульев у стены.

Джозеф встает рядом с ней, но Дороти не в силах даже поднять на него глаз, иначе вдруг он ненароком разглядит в ее лице, чего не следует.

– Могу ли я вам что-то принести? Или позвать вам настоятеля?

Но Дороти сейчас же нужно с этим покончить. Раз и навсегда прекратить унижения.

Собрав всю свою волю, она смеряет его леденящим взглядом.

– Нет. Чего я хочу – по-настоящему хочу, – так это чтобы вы оставили меня в покое, – и Дороти чуть не проговаривается об Агнес, о Лорне, но тут же овладевает собой, ведь больше всего на свете ей претит мысль, что Джозеф может узнать, насколько он ей не безразличен, и, сохраняя равнодушный вид, Дороти через силу наблюдает за тем, как он осознает услышанное и беспокойство в его глазах сменяется ужасом. Джозеф не сразу приходит в себя, но тут же коротко склоняет голову.

– Как пожелаете, мисс Эйткен.

Он разворачивается и уходит, и Дороти опять, обмирая, через силу смотрит ему в след, стараясь не заплакать, ведь она этого и сама не хотела.

– Дороти, выпейте, – обращается к ней миссис Браун и, сунув ей в руки стакан, утешает, мол, все образуется, и на этот раз Дороти знает, что в стакане виски, но ей все равно, ведь стоит ей поднять глаза, как она видит – Джозеф уходит под руку с Агнес, и она помимо своей воли, хоть и знает, что не стоит, следует за ними сквозь толпу на порог.

Агнес давно ждала подходящего момента. Она не один месяц копила на новое платье и подшила на него широкий воротничок. Даже прическу поменяла. О Дороти она не слышала ни слова с тех самых пор. Прошел какой-то слух о Лорне, но подтверждений этому она своими глазами не видела, да оно, наверное, и к лучшему. Ведь это означает, что к Дороти он уже равнодушен. Агнес выбрасывает из головы все лишнее, а сама слегка румянит щеки ягодным соком и по внезапной прихоти подкрашивает губы. Она давно упражняется в танцах, кружась по кухне, пока не вернется отец, и хохочет над сестрами с братом, когда те путаются в движениях. У Агнес музыкальный слух, и она во всех танцах интуитивно знает движения. Подготовившись, она кружится на месте, и платье мягко шелестит по ногам. Руки ее невольно тянутся к кружеву, а взгляд соскальзывает на блестящие ботинки. Сердце у нее выпрыгивает из груди в ожидании Джозефа, который провожает их на танцы, как и всегда.

Когда он наконец стучится в дверь, Агнес чуть ли не бежит к двери, но сдерживается и, только сосчитав до десяти, идет открывать. Джозеф чисто выбрит, рубашка выстирана и отглажена, а высокий воротничок повторяет линию подбородка.

Он улыбается.

– Прекрасно выглядишь, Агнес. Новое платье, я смотрю? А Джини уже готова?

Агнес расцветает от его похвалы и сама ощущает свою красоту, выходя под мерцающий снег, и на морозе щеки у нее еще сильней разрумяниваются. Джини поторапливается следом за ними, как вдруг из темноты выныривает их отец. Агнес тянет Джозефа за руку, а сама оглядывается.

– Мам, пойдем, – зовет она мать в надежде, что они успеют уйти, пока он все не испортил и не заметил ее накрашенных губ.