Пришелец из леса повернулся к нему. Сказать, что этот короткий звук обескуражил его, было бы явным преуменьшением. Он сразу как-то сжался и притих. Больше того, вся его фигура на мгновение побледнела, лоснящаяся гладкая кожа сделалась болезненно неровной. Впрочем, все эти перемены продолжались считаные мгновения. Элтрам тут же восстановил свой прежний облик; лишь бегающий взгляд прищуренных глаз позволял догадаться, что ему приходится защищаться от невидимых ударов. Маргон же встал и вышел из комнаты.
Это до глубины души потрясло Стюарта. Он с растерянным видом посмотрел вслед Маргону и начал было вставать, но тут Феликс положил ему руку на плечо и негромко, но внушительно произнес:
— Останься с нами, — после чего вновь повернулся к гостю.
— Прошу вас, Элтрам, присаживайтесь, — сказал он и указал на кресло, которое только что покинул Маргон. Выбор места вполне можно было счесть логичным, однако жест показался, мягко говоря, несколько вызывающим.
— Стюарт, это наш добрый друг Элтрам из народа Лесных джентри. Я не сомневаюсь, что ты согласишься вместе со мною приветствовать его в этом доме.
— Конечно! — вспыхнув, ответил Стюарт.
Элтрам уселся на предложенное место и поздоровался с Сергеем, которого тоже назвал старым другом.
Сергей рассмеялся и кивнул.
— Прекрасно выглядите, дорогой друг, — сказал он, — просто замечательно. При каждой встрече с вами я всегда возвращаюсь мыслями в самые благословенные — и самые бурные — времена!
Судя по тому, что глаза Элтрама полыхнули изумительным ярким светом, он разделял это чувство. Впрочем, он снова перевел взгляд на Ройбена.
— Ройбен, позвольте заверить вас, что в лесу мы вовсе не намеревались причинить вам какую-то обиду. Напротив, мы хотели помочь вам, когда вы заблудились в темноте. Но мы не ожидали, что вы так быстро почувствуете наше присутствие. И у нас ничего не получилось. — Тембр его голоса звучал примерно так же, как у Ройбена и Стюарта.
— О, прошу вас, не переживайте, — поспешно сказал Ройбен. — Я знал, что вы хотели мне помочь. Я сразу это понял. Но не знал, кто вы такие.
— Да, — согласился Элтрам, — видите ли, обычно, когда мы помогаем заблудившимся в лесу, люди не слишком быстро соображают, что с ними происходит. Мы заслуженно можем гордиться своей деликатностью. Но вы, Ройбен, человек особо одаренный, а мы не смогли вовремя оценить степень вашей одаренности. Потому и вышло недоразумение.
Несомненно, самой поразительной деталью облика этого человека были зеленые глаза на темнокожем лице; но даже будь они поменьше, все равно они остались бы столь же поразительными. Было просто невозможно поверить, что эти огромные, с огромными зрачками, глаза — всего лишь иллюзия. Но, с другой стороны, разве это всего лишь иллюзия?
«И что, все это лишь частицы, — думал Ройбен, — собранные в эфирное тело? И что все это может быть рассеяно?» Сейчас это казалось невозможным. Никакое откровение о природе сущего не могло вызвать большего потрясения, чем осознание того, что нечто столь вещественное и полное жизни, как этот человек, способно взять и бесследно рассеяться.
Феликс снова опустился в кресло, а Лиза поставила перед Элтрамом большую чашку, которую наполнила из запотевшего серебряного кувшинчика — скорее всего, молоком.
Элтрам взглянул на Лизу с явно озорной усмешкой, но тут же поблагодарил ее. На молоко же он смотрел вполне благосклонно, даже с откровенным удовольствием. Он поднес чашку к губам, пить по-настоящему не стал.
— Что ж, Элтрам, — сказал Феликс, — вы знаете, почему я пригласил вас…
— Знаю, — перебил его Элтрам. — Да, она здесь, совершенно определенно здесь. Она скитается здесь и нисколько не хочет куда-либо уходить. Правда, она не может ни видеть, ни слышать нас, но это еще впереди.
— Почему она не знает покоя? — спросил Ройбен.
— Она в глубоком горе и растерянности, — пояснил Элтрам. Его лицо своей величиной слегка сбивало Ройбена с толку; возможно, потому, что они сидели так близко друг от друга. К тому же Элтрам был даже немного выше ростом, чем Сергей — самый рослый из Почтенных джентльменов. — Она знает, что ее жизнь закончилась, о, да, это ей известно. Но она никак не может понять, что же ее убило. Она знает о смерти своих братьев. А вот того, что именно они прикончили ее, она понять не может. Вот она и ищет ответы на свои вопросы, а когда видит врата, ведущие на небеса, в страхе бежит от них.
— Но почему, почему эти врата внушают ей такой страх? — продолжал допытываться Ройбен.
— Потому что она не верит в жизнь после смерти. Не верит в невидимое.
Его речь звучала как-то… современнее, что ли, чем разговоры Почтенных джентльменов, а доброжелательные интонации вызывали симпатию к нему.
