Где-то муж по пьянке перепутал тещу со свиньей и заколол несчастную. То есть пытался. Повезло женщине – спряталась в свинарнике, а с боровом шутки плохи. Как бы он сам тебя не перепутал…
Где-то старика придушили подушкой. А что он, сволочь такая, живет и живет? Пора бы уже и наследство людям отдавать!
И всеми этими сплетнями стражники щедро делились и со мной, и друг с другом. Что с того? Если имен не называть, то и плохо никому не будет. «Один человек» – и все тут. А так – Желтый город большой, год можно по нему разгуливать и знакомых не встретить.
Ладно. Часа три – так точно.
– Уб-бийство?!
– Стражу позовите… – буркнула я и уселась в кресло, всем видом показывая, что оторвут только вместе с обивкой.
Долго упрашивать не пришлось. Господин Литорн дернул шнур звонка, а когда по вызову явился крепкий слуга, кивнул:
– Сбегай стражников позови.
«Закон и порядок» себя долго ждать не заставили. И прибыли, что приятно, все свои, знакомые.
– Господин Самир, какая встреча! Господин Торн, господа…
– Госпожа Ветана, – расплылся в улыбке Самир. – Какими судьбами?
– Боюсь, печальными, – вздохнула я. – Госпожу Литорн пытались отравить.
Если бы стражники были собаками, у них бы уши зашевелились при этих словах. Литорн махнул рукой.
– Да кому это надо?
– Вот и мне интересно – кому? – уточнила я. – Господин Самир, тут дело такое. Я госпоже Литорн оставила сильное обезболивающее, у нее нехорошая болезнь. А когда меня сегодня позвали, оказалось, что обезболивающее выпито. Госпожа Литорн его не пила. Кто тогда?
– Мало ли кто выпил, – пожал плечами стражник.
Торн, будучи помоложе и посообразительнее, прищурился.
– А позвали-то вас сегодня зачем?
– А затем, что человеку плохо стало. И клясться в храме буду – от обезболивающего! Моего! А госпожа Литорн отрицает, что его пила.
Тут дошло уже до всех. Стражники ненавязчиво придвинулись к Литорну.
– Господин Литорн, вы живете вдвоем с матерью?
– Да. А что?
– А еще кто есть в доме?
– Слуги. Лакей, две горничные, кухарка.
Это понятно. Дом не самый маленький, рабочие руки требуются.
– Зовите всех, будем разбираться, – велел Самир. И посмотрел уже на меня: – Как сейчас себя чувствует госпожа Литорн?
– В этот раз выживет, – оптимистично отозвалась я. – Противоядие дали вовремя. А уж как и что потом будет – не знаю. Все, что от меня зависело, я сделала.
В комнату один за другим начали заходить слуги. Лакей, которого я уже видела, полная женщина лет сорока в чистом накрахмаленном переднике – явно кухарка – и горничная, похожая на больную мышь.
Трое.
Всего трое. Я еще додумывала мысль, а господин Самир…
– А четвертая красавица где?
– Так не знаю, – бойко отозвалась кухарка. – Терлась на кухне, а как позвали нас, пошла в отхожее место… вроде бы. Или раньше?
И тут дурное предчувствие охватило уже меня.
– Господин Самир…
– Госпожа Ветана…
Кажется, мы оба подумали об одном и том же. На второй этаж мы взлетали, как на крыльях, но – опоздали.
– Помирает…
Господин Самир оценивал все абсолютно верно.
Госпожа Литорн лежала на кровати, рядом валялась бутылочка из-под обезболивающего… Пустая!
А ведь это я виновата. Я не закрыла дверь. Просто подумала, что кто-то ошибся. Или случайность, или… Не ожидала такой расчетливой и жестокой наглости. Но чем это понимание может помочь пожилой женщине, у которой уже закатываются глаза и на губах выступает предсмертная пена? За мои ошибки расплачиваются другие.
Дура. Какая же я дура.
– Госпожа Ветана?
Я медленно покачала головой.
– Я не бог.
Господин Самир вздохнул. Положил мне руку на плечо.
– Выйдите. Вам этого лучше не видеть.
Агония – зрелище отвратительное. А уж агония умирающих от яда…
Тело до последнего борется и сопротивляется. А я ничем не могу помочь. Я уже много выплеснула, надо ждать, пока сила наберется вновь. Я ведь тоже живая, если полезу сейчас помогать, и ее не спасу, и себя подставлю. Агония…
Я всхлипнула. Господин Самир притянул меня к себе и неуклюже ткнул носом в плечо.
– Первая она у вас?
Кивнула. Да, первая, кого я теряю. Так получилось, дома моя практика обширной не была, а здесь я выворачивалась. Где знаниями, где своим даром. Самые безнадежные случаи вытягивала – и зачем? Чтобы больную отравили у меня под носом.
Кто?!
Кажется, я спросила вслух, потому что господин Самир погладил меня по волосам.
– Разве вы не поняли? Вторая служанка… Услышала, что стражу позвали, кинулась наверх, да и… запятнала душу темнотой.
– Это я виновата. Оставила обезболивающее.
– Ошибаетесь, госпожа Ветана. Сами размыслите: если кто отравить идет, неуж яда с собой не возьмет?
Эм-м-м… а верно! Обезболивающее – хорошо, но ядом – проще. Или даже ножом.
– Наверняка у нее и свое было, а ваше просто под руку подвернулось. Вот и…
– Я могла бы не оставлять ее…
– Вы же не подозревали никого из домашних. Да и остались бы… Лежало б тут два трупа.
– Я бы смогла…
– Что смогли? Госпожа Ветана, вы себя переоцениваете. Вы себя в зеркале-то видели? Ручки тоненькие, пальцы прозрачные… Да и не ждали бы вы удара. Не так?
– Я сильная, – огрызнулась я. – Просто выгляжу так.
Меня почти по-отечески погладили по волосам.
