На полу, на кровати, на руках бледного как смерть мужчины, на платье женщины, которая лежала навзничь… Одного взгляда мне хватило, чтобы рявкнуть командирским голосом:
– Все вон!!!
И опуститься рядом с женщиной на колени, наплевав на платье. Потом в счет включу.
Криталь выволок из комнаты мужчину и ногой захлопнул дверь. Какой-то частью сознания я отметила, что в комнате никого не осталось, и сосредоточилась.
Женщина была в таком состоянии, что еще бы чуть… Не знаю, к какому подонку в руки попала бедняжка, но… Попался бы мне этот сукин сын! Простите, ни одна собака такого сына не заслуживает! И ни одна женщина – такого лекаря.
Она потеряла ребенка. И вместо того, чтобы приложить холод, дать кровеостанавливающее и кровевосстанавливающее, лежит здесь, а ее… муж? любовник? Да плевать кто, важно, что он только руки заламывает!
Я и без своего дара обошлась, но ведь могла и опоздать! Часом позже, и рожать бы девчонка точно не смогла! Что – в борделе нет специалистов? Или… это произошло не в борделе? Я размышляла над этим вопросом, осматривая женщину и отмечая многочисленные синяки в области бедер и живота, накладывая мазь, перевязывая, спаивая ей успокоительное зелье… И приходя к выводу, что передо мной – не проститутка.
Нежная тонкая кожа, ухоженные руки, роскошные волосы… Это наверняка дворянка. Но как?! Откуда?! Ничего не понимаю!
Впрочем, это не мое дело, правда?
Платье, пусть грязное и испачканное в крови, тоже было дворянским. Из дорогой ткани, с золотым шитьем. Даже дочь купца наденет такое только на праздник, а праздников вчера не было. Да и корсет носят только дворянки.
В борделе? Ничего не понимаю.
Провозилась я не меньше часа. И, когда вышла, меня встретили три тревожных взгляда. Первый – Криталя. Ему я и ответила.
– Все будет хорошо. Сутки проспит, потом проснется. Накормить бульоном, перевязать, все снадобья оставлю.
Второй – мужчины, который был в комнате. Ему я ничего добавлять не стала. Третий – хозяйки борделя. Никем другим эта женщина лет пятидесяти в роскошном, но несколько вульгарном платье и с цепкими хищными глазами быть не могла. Ее я тоже сочла за лучшее успокоить:
– Она не умрет. Вы не проводите меня к выходу?
Женщина кивнула.
– Вы уверены?
Это мужчина, с которым я не знакома. Кстати – в форме гвардейца. Где они познакомились с Криталем, понятно. Но что занесло сюда эту девушку?
– Я уверена, что она не умрет. Что еще я должна сказать?
Мой голос холоден и равнодушен. Криталь понимает, что мне все это не нравится, и протягивает мне руку.
– Госпожа Ветана, я провожу вас. Вы позволите?
– Позволю.
И расспрашивать не буду. Ни кто эта девушка, ни откуда, ни почему я. Ни о чем! Все!
– Я провожу вас, – вступает хозяйка борделя. – Госпожа Ветана, так ведь?
– Да. Госпожа?..
– Риона.
– Рада знакомству, госпожа Риона.
Женщина вздыхает.
– Госпожа Ветана, Криталь заверил нас, что вы человек благородный.
– Я лекарка из Желтого квартала. Не более того.
– Вы будете молчать об увиденном?
– Мне поклясться в храме?
Улыбка на губах хозяйки борделя весьма многозначительна.
– Не стоит. Думаю, вы и так никому не обмолвитесь, что здесь побывали. Так ведь, госпожа Ветана?
Так. Но вслух я этого говорить не стану. Просто промолчу. Не скажу обычного «была рада знакомству», не скажу «в следующий раз обратитесь к другому лекарю». Ничего не скажу. Оставлю баночки с мазями и дам рекомендации. Все.
Гвардеец смотрит на меня с надеждой, и тут я замечаю, что держится он чуть скособоченно.
– Вы ранены?
– Пустяки, царапина…
– Раздевайтесь.
– Прямо здесь?
Попытка смутить меня не удается. Чего я там не видела?
– Лучше, конечно, не в коридоре, но если свободной спальни не найдется…
– Сейчас у нас есть свободные комнаты, – усмехнулась госпожа Риона. – Прошу…
И уверенной рукой толкнула ближайшую дверь. За ней и правда оказалась пустая спальня. Правда, обстановка была… своеобразная. Красные стены, черная кровать, куча каких-то сложных приспособлений, напоминающих пыточные…
Мы смотрелись не слишком уместно. Ровно до того момента, как гвардеец снял рубашку. И тут я выругалась от души. Рваная рана, идущая наискосок через половину живота, оптимизма не вызывала. Чудом брюшную полость не пропороло, повезло. Немного бы глубже – и кишки наружу. Более того, рана была грязной и уже воспаленной, это я видела очень отчетливо. Брошу как есть, оставлю и уйду – воспалится еще сильнее, если лекаря не найдут в течение часа, хотя бы трех-четырех. А будут ли они его искать?
Час пришлось потратить на рану гвардейца. Промыть, зашить, перевязать. Потом взять деньги и покинуть гостеприимное заведение. Госпожа Риона пыталась осторожно поговорить со мной о дальнейших планах. Мало ли кому еще помощь понадобится.
Я не отказывалась, но намекнула, что репутация мне дорога, а лечить до конца жизни только интимные болезни не хочется. Женщина все поняла и настаивать не стала. Только в случае крайней необходимости.
На это я согласилась. Уходить из борделя пришлось через заднюю дверь и дворами, чтобы никто не увидел.
Репутация…
Криталь сопровождал меня обратно.
