Во дворе залаяла псина - без азарта, не особо стараясь, показывая, что гость ей знаком, и она просто выполняет свои собачьи обязанности.
Пончик не выказал беспокойства, но юркнул за печь. Насья встала, пробежалась взглядом по светелке, словно проверяя нет ли чего лишнего, и, убрав с пола остатки хануровой трапезы, накинула на себя шаль. Она вышла встречать гостя, и вскоре из открытого окна послышались приглушенные голоса. Судя по удивленному возгласу, Насья гостю обрадовалась, а тот в свою очередь о чем-то спросил знахарку, получив утвердительный ответ. Алабар, наверняка, слышал их приветственный разговор, никак не отреагировал, но памятуя о дедушке Жаене, я попросил Заразу прикрыть дракона, если что. А вот Пончику настоятельно посоветовал - очень настоятельно - не лезть никуда со своей самодеятельностью и сидеть тихо пока я не попрошу.
2
Следом за Насьей, в дом вошел мужчина. Коренастый, темноглазый, с круглым, обветренным до черноты, лицом. На ногах короткие шнурованные сапоги из неокрашенной кожи; заправленные в них белёные шалбары; светлая кожаная штормовка с капюшоном, подпоясанная широким белым ремнем, на котором болтался в ножнах узкий стилет. Парусиновая косынка на голове, с почти выцветшей коричневой печатью: два скрещенных якоря и вензельная буква королевского дома. И… птичка, летящая над вензелем короля.
Когда я увидел эту «птичку», мне сразу же захотелось сигануть в окно. И чем скорее, тем лучше.
Нащупал рукоять Заразы, который «буркнул» что-то невразумительное, и прикинул навскидку, что до подоконника будет примерно шагов пять. Но можно обойтись и тремя. Прыжками.
Почему я так разволновался? А я бы на вас посмотрел, если бы перед вами стоял офицер Королевской Морской Разведки.
– Вечер добрый, - учтиво поздоровались с нами.
Мне насмешка в его голосе показалась или нет? Мои дерганья заметил?
Мы молчали. Я… да, я от страха. Струхнул я. И мне не стыдно. Видел я их, морских офицеров этих, а слышал о них еще больше. А Алабар уставился на лоб вошедшего и, судя по всему, забыл обо всём – «птичка» на косынке изображала парящего дракона.
Насья засуетилась.
– Уважаемый лэр Жангери, не хотите ли перекусить с дороги? Я как раз плюшек напекла. Присаживайтесь. А это… гости мои. Ребята на охоте были, да один из них приболел малость, вот ко мне и заглянули.
Она подскочила к столу, поставила еще одно блюдце, налила в большую чашку отвара.
- Да я бы с удовольствием, Насьяна, только вот твои гости не будут против?
Знахарка бесцеремонно толкнула в плечо застывшего Алабара, и он опомнился.
- А… да… нет, мы не против, – дракон, наконец, перестал пялиться на косынку - гость ее снял. Под ней оказался короткий ежик черных с проседью волос.
- Ну, тогда я присяду, - он спокойно поставил табурет напротив нас, уселся, и тут же сцапал пару пончиков.
Окунув в варенье сразу оба, сунул их в рот и, хлебнув душистый отвар, зажмурился от удовольствия.
- Хорошая ты хозяйка, Насья. Мой бы кок так кашеварил. Я бы ему жалование удвоил. Может, пойдешь вместо него на посудину?
– Тогда вам, лэр Жангери, не удваивать, а утраивать жалование придется. Вы же не только повариху, вы же еще и лекарку получите.
Насья присела на краешек лавки, стоящей возле окна, готовая по первой же необходимости соскочить с места. Моряк улыбнулся.
- Тогда надо поднимать жалование в четыре раза. За то, что я получу еще и хитрую торговку. Она бы мне в портах здорово пригодилась. Тамошних купцов на место ставить.
Меня этот обмен любезностями начал раздражать. Я сидел как на дарайском кактусе, не зная, чего от крепыша ждать, пытался хоть как-то понять, что ему надо, и злился сам на себя. Но кроме его любопытства ничего не чувствовал. А этот лэр преспокойно сидел и плюшки лопал.
Морская Разведка единственное военное подразделение Вессалии, служивым которой вменялось в обязанность всегда носить форму. Может быть, они и спали в ней, не знаю. По слухам, им даже на тело наносилась татуировка. Такой же рисунок, как на косынке. Объяснение простое: стоило этим ухарям сойти на берег после дальнего похода, как дорога перед ними пустела. Городовые, внезапно ослепнув и оглохнув, срочно находили себе занятие в соседних кварталах, фешенебельные ресторации моментально закрывались на ремонт-учет-ревизию-похороны, а кабатчики попроще предвкушающе потирали руки. Даже отпетые урки старались не переходить дорогу любому из вышеозначенной кодлы -- шкура целее будет. А всё потому, что отбирали в Морскую Разведку из того же контингента совершенно безбашенных, лихих парней, потерявших в этой жизни всё, кроме яростного желания жить. Как правило, от «ловцов удачи» их отличала только королевская морская печать, вот и носили они форму где-ни-попадя, чтобы, значит, все их видели издалека.
