– А ты Салиба ещё не забыл? – вдруг вкрадчиво напомнил мне оборотень. – С его игрушками? Он, кстати, отлично видел, как ты поставил сферу над четверыми и отразил сдвоенный огневой удар! И если он не допёр сам, то в его мозги давно залезли и просмотрели вдоль и поперек. И, будь уверен, выводы сделали правильные. Ты понимаешь, что скоро здесь будут лучшие спецы из Стражи? Нет? А что произойдет с драконом, когда его раздавит настоящий менталист? Этот дракон первый того же Саню пришибёт и не заметит. Как не заметил ханура.
– Ни разу такого не было, чтобы лэр Жангери не сдержал слова, – тихо произнесла Насья.
– И много слов он тебе давал? – тут же вскинулся Машка.
– Машка прекрати!
– Как только твой Саня попадет в заботливые ручки мастеров заплечных дел, он тебя сдаст с потрохами! А заодно и меня, и дракона, и этих вот котят... Даже Тамила! Кто-кто, а он хорошо знает, какие виртуозы эти мастера. А с некоторыми знаком лично. Или я перепутал, и не лэр Крисс подрабатывал агентом Тайной Стражи? А может и сейчас подрабатывает?
Около стола протарахтел отодвигаемый табурет. Саня, еле поднялся, доковылял до лекарской и, шоркая, прикрыл за собой дверь. Знахарка взяла мальчишек за руки и вышла с ними во двор.
– Зря ты так, – сказал Алабар.
– Зря говоришь? – Машка резко повернулся к дракону. – Я так понимаю, ты еще ни разу не видел шкуру своего соплеменника на диване высокого аристократа? Или перед диваном. Когда великодушие не оплачено кровью, его легко раздавать.
– Спасибо, что просветил, – дракон встал и тоже пошел к входной двери.
– Улететь собрался? – вдогонку проорал Машка. – Давно пора! Скатертью дорога! А ты, Тиш? Как с тобой поступали, или пытались поступить, люди, когда узнавали, что ты умеешь? И ты до сих пор веришь в людскую порядочность?
– Маш, а почему тебя так волнует, во что я верю? – ох, не нравится мне этот разговор, – Никто ведь тебя не держит. И верить никому не заставляет. Каждый из нас не только что родился, у каждого из нас есть поступки, за которые становиться стыдно даже наедине с собой. Мы такие. Не идеальные. И ты такой. Чего ты в чужих душах ковыряешься?
– Знаешь, Тишан, – оборотень прищурился, – Мало кто вспоминает о душе, когда начинают ковыряться в его шкуре.
Возможно, Машка был прав. Но как бы не давил мою душу липкий страх, мне хотелось верить – да, верить – что не все на этой земле подонки. Не всеми правят алчность и ложь. И этот капитан вовсе не обязан быть похожим на дворянское большинство, воспитанное в тупом высокомерии и спокойно играющее чужими жизнями.
– Я остаюсь здесь еще на два дня.
Оборотень выругался. Размашисто прошагал к своему баулу, вытащил его из общей кучи, накинул на плечи и тяжело протопал к выходу. Долбанул ногой всхлипнувшую дверь и спрыгнул с крыльца.
А ко мне на колени залез Пончик.
1
Из леса уже надвигались сумерки. Насья в сарае доила, а заодно отчитывала козу, самовольно сбежавшую утром попастись и вернувшуюся только к вечеру. Алабар, весь день пытался отремонтировать забор, но не преуспел в этом и собирал разбросанные жерди, а близнецы выполняли поручение знахарки, таская в баньку воду из родника.
Строчки книги, точнее учебника, который я читал, уже плыли перед глазами, а в голове, от желания запомнить как можно больше, творилось сплошное безобразие. Выудить из этого безобразия то, что поможет мне зачаровать вторые браслеты, казалось сложной задачей, но уже не такой неразрешимой как раньше. Но надо было хоть ноги размять, что ли.
Саня сидел на крылечке, и дворовая псина, положив голову ему на колени, блаженно вздыхала, прикрыв глаза.
- Ты как? - спросил я лекаря, присаживаясь рядом.
- Хорошо, - улыбнулся он, - Слабость только. А так, словно заново родился.
- Ну, так оно и есть.
Помолчали.
– Это ты Пончика вылечил?
Саня неуверенно помялся.
- Да кто его знает. Делал, не думая, а что делал – не помню. Я же зверей до этого никогда. Странно было.
Он посмотрел на горевший в безоблачном небе закат, почесал за ухом дворнягу, и вздохнул совсем как она.
– Машка вернется?
Я промолчал. Откуда я знал?
- Он прав. На счет меня. Ты, Тишан, не знаешь, как у нас… то есть в Тайной Страже языки развязывают. Менталистов там, кстати, немного. И они в крови не пачкаются. Их зовут только тогда, когда… кровь не помогает. Когда попадаются твердые, как кирпич. Потом не знаешь, что к чему пришивать, а они еще дышат.
- Зачем же пытать? Не проще сразу к менталистам отправлять.
– На некоторых не действует. Они при поимке дряни успевают наглотаться. Я бы на их месте вместо дури яду припас, а они ещё надеются на что-то. Их потом только под топор. Чтоб не мучились.
- А за что туда попадают?
