Какая рамка? Спец, тоже мне. Но рука сама за ремнем потянулась. «Так, теперь опускай «образ» на предмет». Легко сказать опускай. Я испугался, честно говоря. Уж очень чётко получилось. Каркас завибрировал, рука у меня дернулась, и весь сгусток плюхнулся на скорняжное изделие. «Надави!» - прикрикнул на меня Зараза. Чем?! Я впопыхах придавил ремень ладонью, и…
С испуганным воплем слетел с лавки.
Старый ремень зашевелился у меня под пальцами. Он менялся! Натурально! Он превращался в точно такие же обручья, которые лежали рядом с ним на лавке. Повторился даже узор с внутренней стороны в виде букв незнакомого языка. Что-то напоминающее надпись, сделанную курицей в темноте сарая. Дела!
Дела-то дела, а в следующее мгновение послышался тихий шорох.
Он становился все громче, и вскоре перешел в отвратительный скрип, нарастающий со всех сторон.
«Всё зашибись!» - одобрительно высказался клинок, – «Но я бы сейчас отсюда свалил!!»
Я не поднялся, я подпрыгнул с пола! Пончик уже скакал возле двери, стараясь достать до щеколды. Я схватил кинжал и книги и вылетел из бревенчатой постройки.
У меня на глазах старенькая банька… потекла! Как пена из переполненной пивной кружки! Её будто смывало окружающим пространством и сминало как мягкую и вязкую глину! Всё вокруг гнусно чавкало, хлюпало, стонало и однообразно-серый свет заполнил поляну.
Насья меня убьет.
Воскресит и снова убьет.
И Алабар убьет - за браслеты.
Сначала ведьма, потом дракон.
2
Я стоял, прижимая к груди книги и Заразу, не в силах ни убежать, ни остановить это… бесчинство магических сил! А как?!!
Банька… смылась!
На земле остались только бутовые булыжники, должные означать, что когда-то здесь все-таки что-то стояло.
Осторожно повернув голову, я увидел Пончика висящего на белом стволе березы, вцепившегося в кору всеми четырьмя. Но хвостатый, кажется, уже пришел в себя и начал спускаться с дерева.
Но я рано выдохнул.
Пространство опять посерело, захрумкало, заохало, застонало и потекло в обратную!
Через несколько мгновений передо мной, как ни в чем не бывало, стояла целехонькая банька и подгнившая входная дверь, скрипнув, приглашающе отворилась.
Да она издевается!!
На ватных ногах, я зашел внутрь, увидел два артефакта, лежавших на лавке, с опаской подкрался, взял их, и по-тихому покинул это непредсказуемое место.
Вот теперь можно и претензии предъявлять:
«Ты почему сразу не предупредил, что тут фиг знает что твориться будет?!»
«А сам ты читать разучился что ли?»
«Не понял!»
«Вон, в твоей умной книжке, чё написано? Для воздушного артефакта нужен воздух. Для огненного – огонь. А ты ж не с хухры-мухры, ты с пространством заигрывал. Вот тебе и… «
Я был потрясен.
«Ты умеешь читать?!»
Зараза помолчал, потом нехотя ответил: «Нет. Но это же элементарно!»
Н-да. Он прав.
Что же, теперь оставалось только проверить артефакт. Но как? Страшно все-таки. Вдруг не получилось? Или получилось наполовину. И будет потом Машка ходить наполовину Машкой, а наполовину барсом. Или один сапог спрячется в пространственный карман – как объяснил тот же Зараза - а второй на лапе останется. Смешно как бы.
В общем, обалдевая от впечатлений и знаний полученных всего за каких-то пару часов, с притихшим хануром на плече, я потопал в дом через огород, вдоль кривого забора, мимо капустных грядок, по мокрой траве.
Около старой конюшни услышал конское фырканье, с опаской заглянул внутрь, и увидел, что оборотень время даром не терял: в обветшалых денниках стояли три очень приличные лошади. А одна из них была самой приличной. Крупной, ширококостной и трехцветной. Счастливой, по деревенским поверьям. Словом, у лошадки недостатков не было. Тут же вспомнился мой «лошарик», нахлынула непрошеная грусть, и я поспешил закрыть дверь. Вряд ли серенький лошак остался жив.
А у крыльца под навесом я увидел двуколку. С откидным верхом.
Протер глаза. Не, не померещилось.
У кого в этой глуши такая игрушка завалялась? Да еще и на рессорах! Селяне ее не иначе как «баловством» называют. Много на ней не увезешь, разве что покататься. Хотя, зря я хихикаю. Нам-то в самый раз. Наверняка Машка ее за бесценок сторговал - здесь она вместо роскоши. Полезности в ней для простолюдья никакой, а баре в поселении не заводятся – оно, поселение, под королевским протекторатом. Сами понимаете: ревизии, аудит, проверки, отчеты - особо не разговеешься. В плане прикарманить чего-нибудь из казны.
3
В доме царила тишина. Иногда нарушаемая деликатным чавканьем и сопением.
Они обедали-с.
Пончик шустро соскользнул с плеча, проскакал к печке, и через пару мгновений жевал вместе со всеми из своей персональной посуды.
На мое молчаливое возмущение, Насья призывно махнула рукой, показала на лавочку возле себя, на уже приготовленную миску с похлебкой, и я успокоился - обо мне не забыли.
