За вечерним чаем сестрица тарахтела что твоя прялка, не останавливаясь. Рассказывала о мануфактуре, о качестве шерсти, о тонкости нитей. С гордостью поведала о пробном заказе на конопляные веревки для флота Его Величества, об удачной закупке большой партии белых овечьих шкур. Ее муж Ванро сидел рядом с нами в кресле-качалке, тихонечко потягивал пиво собственного изготовления, и странная, будто приклеенная улыбка не сходила с его худого лица. Насколько я знал, барон Серино был магом-воздушником, причем довольно сильным. Он учился, как и я, в Академии, и учился хорошо, но перед самым выпуском почему-то оставил магическую стезю. Не получив ни диплома, ни лицензии на деятельность, он вернулся в Листик, в родовое гнездо, и занялся фамильным делом по производству нитей и веревок. Краем уха я слышал в отцовском доме разговоры, что такое нелогичное поведение зятя объяснялось очень просто: все маги-стихийники должны были послужить какой-то срок на благо короны или откупиться довольно солидным количеством золота. Ванро не интересовала служба на чье-то благо, а денег было жалко. Вот он и получил полноценные знания и навыки, что давали в Академии, и избежал каких-либо обязательств короне. И он был вовсе не первым в своем роду, кто поступал таким образом. Поэтому официально бароны Серино никакими магическими способностями похвастаться не могли.
Но я не об этом. Мне до жуткого зуда на кончиках пальцев хотелось применить ментальное вмешательство и хоть краем заглянуть в мысли Ванро. Почему? Моя эмпатия молчала. Даже Ключ как-то подозрительно помалкивал – он явно был озадачен магическим фоном вокруг, а Пончик вел себя исключительно тихо и покладисто, и даже не пикнул, когда четырехлетний баловень Азарка - мой племянник - потащил его за хвост из-под стола. Правда, после сурового отцовского окрика мальчик от ханура отстал, но я видел, что мой «страж» еле удерживает шерсть на загривке в ее нормальном положении. Ему здесь явно было не по себе.
Но после купальни, чистого белья, бритья физиономии и подстрижки лохм, настроение у меня плавало в неге и отдыхе.
На вопрос об отце, Тамара интенсивно закивала.
— Конечно, Тиш, мы уже собирались в столицу. Самое позднее послезавтра. Мы даже послали запрос-прошение об аудиенции у Его Величества, а заодно хотели добиться свидания с папой и с девочками. В общем, рассчитывали предпринять всё, что можно. И ты как раз приехал, поедем вместе.
— Тома, ты забыла, я в розыске.
Она отмахнулась.
— Это недоразумение, я уверена. Но если тебе так спокойнее, ты и твой друг можете ехать следом за нами. Или наоборот пораньше на денек выедете. В начале недели. Как? Ты ведь не спешишь?
Я подумал, что спешить уж точно некуда и качнул головой. Мне совсем не помешает денек другой погостить у сестры, собраться с мыслями о будущих действиях. Гай тоже отдохнет, наберется сил. Он, кстати, и впрямь выглядел чрезвычайно скромным и застенчивым, даже испуганным, но я устал реагировать на все непонятки витавшие в воздухе и хотел одного – доползти до чистой, вкусно пахнущей мылом, постели.
Видя мое состояние, Тамара понятливо всплеснула руками.
— Да вы уже носами клюете! — и скомандовала. — А ну марш спать!
И мы пошли спать.
7
В спальне куда нас препроводили, было три кровати. Не умолкавшая ни на мгновение Тамара, объяснила, что таких гостевых спален в доме четыре. Бароны Серино не испытывали недостатка в гостях, купцы заезжали к ним частенько и оставались переночевать, а порой даже выпадала оказия сдавать комнаты за плату, подобно постоялому двору. А что, лишние деньги никогда не бывают лишними. Каламбур, да.
Как только сестра прикрыла за собой дверь, предоставив нас самим себе, Гай торопливо полез в свой вещмешок. Покопался там, выудил какую-то склянку, и отработанным движением заправского пьяницы, опрокинул ее содержимое в себя.
— Чем травишься? — поинтересовался у дракончика. Насколько я знал, Серафима насовала ему в руки штук шесть крохотных березовых туесков со всякой лекарской лабудой. Но Гай, услышав мой вопрос почему-то вздрогнул.
— А?.. э-э… нет, это еще из дома. Остатки, — он засуетился, втиснув пустой флакон в один из кармашков.
Ну, из дома, так из дома. Тоже хорошо. Глаза у меня слипались, поэтому мой баул очень скоро оказался под кроватью, презентованный домашний костюм с хозяйского, так сказать, плеча кое-как сложен на прикроватной тумбе, а моя уставшая тушка упала на постель. И с наслаждением вытянула ноги, отметив про себя, что запах мыла, которым стирали белье, мой любимый – мятный.
Глаза закрылись сами собой, только и успел отметить, как что-то маленькое и пушистое потерлось о ладонь и пристроилось под боком.
