Словом, подъехали мы к большому, и немного несуразному дому моей второй сестры когда солнышко уже начало касаться верхушек деревьев близлежащего лесочка. Да, несколько акров земли, входящие во владения Ванро Серино, еще одного зятя отца и тоже барона, включали в себя и лес, и поле, и даже небольшой пруд. Но выглядело всё это как-то не очень ухоженно. Оно и понятно, с десяток приземистых строений, располагавшихся рядом с домом, из которых были слышны какие-то скрипы, писки, взвизги и лязганье требовали к себе постоянного внимания хозяев, олицетворяли собой их достаток и богатство, а потому ни на что другое времени просто не оставалось. В сущности, вот на таких небольших мастерских и цехах держалась вся промышленная мощь вессальского королевства.
Я сунул старичку-извозчику двойную плату и попросил подождать, оставив Гая с «боевой единицей» сидеть в кэбе. Причем, сидеть тихо и не высовываться. Делать вид, что никого в повозке нет. Мало ли, вдруг и здесь мне будут не рады.
Подход к дому был открыт со всех сторон, барон Серино не признавал заборов, а потому я беспрепятственно взошел на крыльцо и стукнул в дверь. Она распахнулась практически мгновенно, и возникло ощущение, что этого стука с нетерпением ждали. Оказавшаяся за дверью молодая служанка рванула ко мне с улыбкой, чуть ли не повиснув на шее. Но наткнувшись глазами на мою уставшую физиономию, резко притормозила, испуганно ойкнула и уставилась так, будто увидела привидение.
— Тебе кого? — спросила довольно недружелюбно.
— Госпожа Серино дома? — я не стал распространяться кто я и что я.
Она скептически осмотрела меня с ног до головы, и с высоты своего служебного положения процедила:
— Госпожа в цехах, — дверь долбанулась о косяк чуть не врезав мне по носу. Вовремя отпрыгнул. Н-да, свободные у них тут нравы, ничего не скажешь. Но «в цехах», значит «в цехах».
Поплелся в самый первый от дома, открыл довольно тяжелую дверь, скрипнувшую, как несмазанные тележные колеса. В нос шибанул кислый запах шерсти и щелока. Среди висевших куделей увидел сестрицу, громко ругающуюся с тщедушным мужичонкой в кожаном фартуке. Эти двое так увлеклись выяснением отношений, что даже не услышали, как заскрипела дверь, и не обратили на звук никакого внимания. Пришлось кашлянуть. Громко. Дважды.
— Что надо? — резко развернулась в мою сторону Тамара. Но через мгновение всплеснула руками. — Тиш!
Маня даже с расстояния шибануло узнаванием и радостью. И даже слегка повело от того чувства облегчения, которое я испытал. Стало как-то неловко за свои мысли, бродившие в голове еще совсем недавно.
— Тамара, я с дороги, — извинился за свой вид.
— Ничего, ничего, вымоешься, поешь, отдохнешь, — подскочила она и вцепилась в мою руку так, будто боялась, что я внезапно куда-нибудь исчезну, — пойдем в дом.
— Подожди, — пришлось остановить ее напор, — я не один. Со мной… друг. Там, в экипаже ждет.
Было такое ощущение, что сестра обрадовалась еще больше.
— Так пусть заходит! И ему места хватит, — и, хохотнув, добавила, — и воды тоже.
— Хорошо, я схожу.
— Нет, нет, — запротестовала Тамара, — сейчас Милка позовет.
Осторожно высвободился из неожиданно цепкого захвата и попросил.
— Том, я сам позову. Иначе он не пойдет.
— Ой, он стеснительный? Как загадочно! Я тоже с тобой пойду, посмотрю что там за скромник.
Такого интереса и опеки, честно говоря, я не ожидал. Сестра выказывала не просто радость и любопытство, в ее чувствах сквозило какое-то предвкушение. Предвкушение чего-то очень хорошего, чего-то чрезвычайно нужного, словно человек получил настолько удачный шанс, что еле скрывает азарт. Странная мешанина эмоций меня озадачила, Тамара никогда не проявляла ко мне сильной привязанности. Но ведь прошло время, да и я был ребенком, мог просто этого не замечать. В общем, я, наконец, успокоено выдохнул.
6
