Тень неудовольствия промелькнула на лице Калина Первого. События, что последнюю неделю неслись вскачь, как необъезженные лошади, заставили забыть о детских трупах, хранящихся в замковом леднике. Коротко глянув на Касима и Алевтину, всё еще сидевших за столом и не решавшихся покинуть общество отца без разрешения, он согласился.
— Вы правы Лир, сначала пусть передадут печати, разбираться с неприятностями будем потом, — Калин Первый задумался. — А назначу-ка я эльфам аудиенцию на завтра. В храме. В полдень! А? Как тебе, такая идея, Лир?
Толстяк учтиво поклонился, выражая полное согласие с Его Венценосностью, но неожиданно замялся.
— … еще кое-что, Ваше Величество…
— Не тяни, будь добр, — поморщился король, — и так аппетит испорчен.
— Я не знаю, насколько это серьезно, — начальник Тайной Стражи потеребил ворот рубахи. Видимо, душно стало, — еще одна делегация. Шакары. Они тоже просят приема.
Если бы Калину сказали, что его хотят лицезреть какие-нибудь поморы, притащившиеся из глубоко провинциального Заячьего Хвоста, он бы удивился меньше.
— Кто просит?
— Шакары, Ваше Величество, — воротник дорогой тонкотканной рубахи был немилосердно растянут, Лиру явно стало жарко, — со мной разговаривали четверо. Две женщины и двое мужчин. Вернее, говорила только одна, остальные трое стояли позади и за всю беседу не произнесли ни слова.
— Беседу?! — глаза короля распахнулись еще шире. — Вы с ними беседовали? На вессальском?
Лоб толстяка покрылся испариной.
— Они хотели бы передать вам… ценный дар в знак доброго расположения и официального закрепления границ между нашими странами.
— Странами?!! — Калин оглядел толстяка с головы до ног. — Сегодня прямо-таки изумительный день. Одни изумления, начиная с демарша королевы! Первый раз слышу, что у змеелюдов есть страна. Лир, вы хорошо себя чувствуете?
Начальник самой неоднозначной службы государства немилосердно потел. Но как бы ему не было жарко, он не мог, и не имел ни малейшего желания замалчивать информацию. Какой бы сомнительной она ни казалась. Причина проста – лэр Лир дураком не был, он прекрасно понимал, какие последствия может повлечь сокрытие подобных сведений для страны, и вовсе не собирался брать на себя ответственность за дальнейшие события. Да, он дворянин и маг, но своя собственная шкура дороже.
— Они утверждают, что хотят передать Вашему Величеству семь чеканов. Я, конечно, в такую чушь не поверил, но довести до Вашего Величества…
— Еще раз. Семь чего? — перебил толстяка король.
— Печати Дара, Ваше Величество.
Можно ли удивиться больше?
— Вы издеваетесь?!
Толстяк затрясся. Начал было оправдываться, но замер на полуслове - король будто вспомнил что-то и резко выставил ладонь, останавливая повисшее в воздухе оправдание.
Некоторое время Калин Первый сидел недвижимо.
— Значит, это не сон, — произнес он негромко. — Значит, посредник действительно был в кабинете и принял мое желание. Неужели сбывается? Так скоро? Так… грандиозно? Черный Храм. Все чеканы в одном месте.
Король словно разговаривал с невидимым собеседником. Снова задумался, не обращая внимания ни на Лира, тихонько обтиравшего лицо вышитым платком, ни на детей притихших за столом.
— Значит, так и должно быть! — наконец произнес он, хлопнув ладонью по поверхности стола. Посмотрел на потеющего начальника Тайной Стражи и приказал. — Змеелюдов тоже в Чертоги Небесные. В полдень!
Лир украдкой выдохнул и спросил:
— Смею ли я уточнить?
— О, Небо! Что еще?
— Их двенадцать. В храм всех пускать? Или ограничить количество двумя-трем...
— Всех! Всех, кто сегодня попросит об аудиенции направлять в Храм! Кто бы они ни были. Это знамение, Лир!
Калин Первый медленно встал, повернулся к детям, гордо вскинул голову.
— Касим! Алевтина! Завтра вы увидите, как ваш отец поднимется выше величайших королей в истории! Как перед ним склонят головы правители и добровольно отдадут священное право на свои земли.
Сколько величия, сколько торжества было в голосе венценосца! Принцесса невольно заулыбалась, глядя на отца. Но принц испуганно втянул голову в плечи.
— Папа, мы что, с тобой идем?
— Разумеется, сын! Разумеется, вы обязаны быть со мной. Это будет поистине великий день! Вы мои дети, вы вместе со мной должны принять новый путь, по которому пойдет Дар. Завтра в Чертогах Небесных будет твориться история, сын!
Калин Первый, король Вессалии, был настолько воодушевлен, что не увидел, как щеки мальчика покрылись мертвенной бледностью.
— …я не хочу… — прошептал мальчик, — там... гибель…
Но его никто не услышал. А может, просто не захотел.
3
Настроение у меня было препаскудное.
Хоть Машка и отчитался, что мое послание королю было доставлено в Канцелярию, что привлеченный беспризорный контингент умело скинул слежку "с хвоста", и что агент-наблюдатель Стражи бегает сейчас по Лирийским подворотням, мои чувствительные душевные кошки скребли когтями не переставая.
