Но нужные моряку «сведения» озадачили. Его интересовали странности. Мелкие нестыковки, необъяснимые или невыясненные явления в прошедших событиях, необычное поведение их участников, и даже сплетни, вышедшие за рамки обычной болтовни. Зачем ему это надо, Хозяйке ведомо, но Лён с удовольствием вываливал на голову лэра Жангери ворох
— Давайте поточнее, — попросил моряк. — Я не спрашиваю, зачем городу понадобилось устанавливать иллюзию в лазарете, на которую ушло бешеное количество магических потоков и знание артефакторики уровня архимага. Это на данный момент не мое дело. Но вы всерьез считаете, что иллюзию в мертвецкой заброшенной больницы сняли всего двое, и один из них лекарь. Кстати, ходят слухи, что второй был «большой белой кошкой».
Лён и Жигин украдкой переглянулись, но офицер заметил.
— Послушайте, я отлично знаю, кто основал этот город. И меня не смущает, что оборотни здесь живут и здравствуют, стараясь себя не афишировать. Этот народ не так-то просто выдавить с их исконных территорий. Кроме того, мне абсолютно безразличны вопли храмовников о «детях бездны».
Лён смутился окончательно - вот так вот запросто, без надрыва и возмущения, признать за двуликими право на жизнь? И землю! Вслух?! А мужику-то смелости не занимать.
— Э… возможно. Возможно, это был метаморф. И лекарь. А возможно и артефактор.
— Хорошо, пусть артефактор. Пусть этот лазарет будет первой странностью, для которой вы не нашли правдоподобного объяснения. Дальше.
— Вторая. Это вторая странность, — толстячек Жигин, по прихоти судьбы являвшийся одним из сильнейших на ближайшую тысячу верст огневиком, а заодно и менталистом, устал сидеть, подскочил с кресла и понесся мерять шагами помещение. — За пару дней до этого, один псих вусмерть напугал рыночную стражу «капустной лихорадкой».
— Ч-чем? — поперхнулся Жангери.
Лён фыркнул. Вспомнил, как в тот день пришлось опрашивать городовых, вызывать Диру, которая потом долго и со вкусом перечисляла все степени слабоумия местной охраны, и еле сдерживаться от хохота, глядя как торгаши с бледными лицами, вываливают в помойный ров ни в чем не повинную капусту.
— Пошутил кто-то. М-мерзавец! Я всю Службу на уши поставил, уже хотел город закрывать.
— Н-да. Было бы занятно понаблюдать, как лихорадит капусту. Нашли шутника? Как выглядел, во что был одет и так далее?..
— А бесы его!.. Охрана рынка мычит что-то невнятное. Не то молодой пацан, не то какой-то лохматый жулик, не то оба сразу. Не то их обоих тоже напугали, и они не стали покупать эту клятую капусту.
— Может, действительно, шутка?
— Местные так шутить не будут никогда. Это пришлый, наверняка. Лён! Заснул? Давай дальше. Что у нас по наблюдениям?
Сыщик скривился – шеф понял, что от моряка ждать неприятностей не стоит, и теперь ведет себя как на обычной утренней сходке.
— Не знаю странность то или нет, но дня за три до происшествия в город вошли четверо. Трое мужчин и ребенок. Почему я на это обратил внимание? Сторож на входе в город не отметил в журнале их имена, но бумагу испачкал - типа были, но не понять кто. На вопросы этот караульщик заявил, что доблестно встал на защиту «городских ворот», а эти четверо его вываляли в грязи.
— Ребенок тоже принимал участие? — уголки губ моряка поползли вверх.
— Мзду этот привратник клянчил! Его и послали. Понятно, что записать имена в такой ситуации он не мог, но кое-что в его россказнях меня удивило. У одного из взрослых на ногах были ботинки морского образца. Вот как у вас.
Моряк вытянул ноги вперед и все трое уставились на его обувь.
— И о чем это говорит? — поинтересовался офицер.
Лен пожал плечами.
— Вы же просили странности. Я отследил эту четверку, она осела в трактире «Три карася». Один из взрослых лекарь, двое других – наемники. Все участники дарайской кампании, что само по себе показательно: тем, кто в ней выжил, не заплатили ни х… э… ничего, вот они и бегают по Вессальским углам. И, вопреки мнению «избитого» сторожа, ведут они себя тихо. Как и положено, отметились в муниципалитете. Мальчишка, сын одного из них, ходит в школу для бедных, Лекарь открыл частный прием, а один из наемников пристроился в нашей бульварной газетенке наборщиком. Второй, кажется, служит в храме Всех Святых.
— Кажется? — шеф вцепился в слово как бульдог.
— Кажется! Мне разорваться? Я еще не проверял. У меня пять объектов! И убийство Кемовских подручных вы тоже на меня повесили. Могли бы вон Семёну отдать.
— Так, стоп! — Жангери вклинился в перепалку. — Я не слышал на совещании ни о каких «подручных».
— А… — Лен скосил глаза в сторону шефа, а Жигин вдруг почесал затылок.
— И правда, странно. Я же подавал докладную. Неужели наш лучезарный забыл о такой качественной возможности нагадить мне на голову?
— Все-таки вы слишком откровенны, лэр Дэни, — сверкнул моряк белозубой улыбкой. — Вдруг я провокатор, а вы так… оскорбляете уважаемого человека?
Жигин отмахнулся.
