Дар. Золото (СИ) полностью

— Потому что титул это всего лишь испачканный тушью пергамент, который легко сжигается, теряется и всё такое. Потому что золото всего лишь металл, который сам по себе ничего не стоит. Потому что земельный надел нельзя сунуть в карман и унести. Цену имеешь только ты сам, твой опыт, твои знания, твой разум. Это невозможно отнять. Даже твоя смерть не отнимет у тебя знания и опыт. Ты можешь всё это просто отдать, но только добровольно. Никто не заставит тебя, если ты этого не захочешь. В этом сила.

Все правильно, подумал я.

Что изменилось в моей жизни, когда я узнал, что стал бароном. Да, ничего. И отец это прекрасно понимает. Поэтому в его письме обошлось без «фанфар», «поздравлений» и «ковровых дорожек». Сделал он это не для меня. А для тех, кто «не понимает». Это им нужно. Это они играют в такие игрушки. И… это у них есть власть. Жаль.

— И что мне теперь делать? — мне было неприятно и… страшно.

Машка удивился:

— Я не понял. Почему только тебе? Ты, типа, в моих услугах больше не нуждаешься? — он склонил голову набок, рассматривая меня как какую-то экзотическую зверюшку, — А, может быть, я от тебя тоже кое-что хочу получить?

— Тебе парочку месторождений подарить?! — не выдержал я, — Или сразу пойти удавиться? Какая разница у кого я буду подопытным: у тебя или у Тайной Стражи?!

Машка встал, подошел ко мне, хлопнул по плечу и заявил:

— Нет, барон! Золота мне не надо. У рода Расов его навалом. И серебра тоже. Мы не зря два века в гномьих горах околачивались.

— Тогда что же тебе от меня надо, древний ты наш?

Машка фыркнул:

— Места под солнцем. Всего лишь.

— Ну-ну… После того, что ты тут наговорил.

— Тебе клятву верности принести? Я могу.

Сказано было серьезно. Уж это я могу почувствовать и без магии. Даже Пончик соскочил с кровати и недоверчиво понюхал Машкины сапоги.

— Машка, пошутили и хватит.

— А я не шучу, — ответил оборотень с такой… ответственностью, что я как-то даже растерялся.

И прежде чем я успел что-то сказать, парень встал передо мной на одно колено, вытащил из ножен свой меч, воткнул его вертикально в пол и взялся за рукоять обеими руками:

— Я урожденный Машал Рас, рода Расов из горного клана Волков, — начал он формулу присяги, — Призываю всех давших мне силу и кровь и ушедших за край в свидетели…

Что-то было не так. Я однажды видел, как приносил присягу мастер Руш. Моему отцу. Как-никак, а барон доверил ему жизнь своих детей. Это было давно, и я плохо помню. Но Машка явно делал что-то не то.

— …признаю урожденного Тишана Райена равным мне по крови, и даю над собой право равного…

Я попятился. Это были не стандартные слова вассальной клятвы! Это было что-то совсем… Изначальное! Он что творит?!

— …и отдаю ему слово верности. Знаю, нет за него ни платы, ни ответа — ни на войне, ни на пиру, ни в забвении. Ни слава, ни золото, ни смерть слову моему не указ. Дар, прими.

Машкин меч окутал слабый синеватый туман, который тихо растаял в пространстве, повеяв на нас еле осязаемым теплом.

Я стоял в полном оцепенении и не мог произнести ни слова! Как вообще это прикажете понимать?! Он что, признает меня кровным? Что это за клятва, и какого демона здесь происходит?! Зачем?

А Машка легко поднялся с колена, затолкал меч в ножны и, показывая безупречное великосветское воспитание, поинтересовался:

— Ты жрать не хочешь? А то, уже обед.

Ну, что сказать. Мы втроем пошли в столовую. Голод не тетка, а двигатель цивилизации.

В столовой мы подсели к Тамилу, взяв у дежурного кашевара по полной миске слегка подгоревшей перловки. При нашем появлении разговоры примолкли, но вскоре пехотные, как ни в чем ни бывало, делали вид, что им глубоко на нас с высокой колокольни… Очень усердно делали вид. И если не знать о слухах, загулявших по крепости, то на косые взгляды можно было бы не обращать внимания. А так, я и Машка делали «морду кирпичом» — якобы ничего не видим, не слышим, не знаем. Только Пончику действительно было всё… да, по тому самому барабану.

Начальство, то есть дворяне, в столовой не присутствовало. Я так думаю, что оно решило не рисковать, и теперь принимало пищу отдельно. То есть в кабинете начальника гарнизона. Как там на счет бабы, которая с воза, и коню от этого… далее по тексту.

Словом, обедали мы, никуда не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой. Если и было мне неуютно под перекрестными косыми взглядами наемников, на счету у каждого из которых, как минимум, одна война, то я изо всех сил старался этого не показать.

Дежурный кашевар, разнося по столам кружки с компотом из диких груш, остановился возле нас и, обращаясь к Машке, обронил:

— Там, вас, это… к Хаару зовут, как пожрёте. Лекаришко бегал, вас искал. Уж не знаю, чего им надо. Понял, что ли?

Машка кивнул:

— Понял, Вась. Спасибо.

Упомянутый Вась хмыкнул «спасибо на хлеб не намажешь» и пошел дальше.

Тамил, сидя напротив нас, угрюмо ковырялся в каше, и Машка взяв кусок хлеба, невзначай толкнул его миску. Наемник поднял глаза, а парень, не глядя на него, тихо проговорил:

— Сваливай, если можешь. Сегодня.