В том же десятилетии, прошедшем со времени смерти Дария и Александра (произошедшей с семилетним интервалом), художники Апулии были наслышаны об основных эпизодах эпопеи Александра, так как рассказы об этих событиях непрестанно циркулировали среди людей. Но намерение художников не состояло в том, чтобы проинформировать всех о реальных исторических событиях: они работают с повторяющимися мифологическими моделями. Картина не собирается становиться ни реалистичной, ни документальной, даже тогда, когда изображается царский совет. В наименьшей степени художник стремится изобразить исторических персонажей - речь идет о персонажах условных и представленных как таковые: колесница изображена греческого типа; Великий царь носит одежду, которую обычно надевали актеры в театре, изображавшие персов, а также амазонок; царь представлен в виде изнеженного "восточного" царя, который не оказывает никакого сопротивления - образ, совершенно не похожий на изображение бойца (пусть даже побежденного), который мы видим на мозаике. Что касается преследователя на коне, который предположительно является Александром, то он изображен с бородой, и его черты совершенно не похожи на тот физический облик, который хорошо известен и широко распространен. Стоит добавить, что сцена предполагает, что Александр захватил Дария, и даже что он его убил (этот сюжет достаточно слабо представлен в литературной традиции) [169]. На самом же деле иконографический контекст позволяет утверждать только, что объединенные единым движением, созданным воображением художника, эти анонимные персонажи не могут быть никем другим, как Дарием и преследующим его Александром. Каким бы ни было при этом графическое выражение, необходимо констатировать, что изображения "бегства Дария" появились очень рано; рано сформировался и "канон" этого изображения: победа Александра, отображенная движением копья, которым македонский царь угрожает своему врагу, безоружному и напуганному, стоящему на своей колеснице. [170]
Контраст между царем-беглецом и царем-преследователем, отображенный художниками, является основной идеей античных рассказов. Об этом свидетельствует особенно резкое выражение, использующееся Аррианом: в то время как македонский царь находится в первом ряду сражающихся, Дарий - в первом ряду бегущих [171]. Здесь мы обнаруживаем изображение молодого завоевателя, полного лихости и порыва, который, высадившись на побережье, без колебаний выбирает путь в глубь страны, навстречу Великому царю [172], так как "решено было застигнуть Дария, где бы он ни находился" [173]. Это то, о чем перед Иссом Аминтас напоминает Дарию, убежденному в том, что Александр-не осмелится атаковать: "Он утверждал категорически, что Александр немедленно бросится навстречу Дарию, где бы он его ни увидел" [174]. После первых дипломатических переговоров молодой царь провоцирует своего противника на бой за царскую власть и предупреждает его: "Не убегай, так как я настигну тебя везде, где бы ты ни был" [175]. Это предупреждение было повторено в ходе второго посольства: "Везде, куда мог бы бежать Дарий, он будет преследовать его" [176]. Согласно Плутарху, он очень огорчился из-за уклончивой тактики, выбранной противником, - настоящее "посягательство на славу" [177], - и очень обрадовался тому, что может встретиться с ним в общем сражении, так как он сказал Пармениону в утро перед Гавгамелами: "Это - уже победа, что не надо больше бегать туда-сюда по огромной и опустошенной стране в погоне за ускользающим Дарием, чтобы заставить его сражаться" [178]. Впрочем, то же самое, по словам Квинта Курция, считал и Дарий, который решил дать сражение:
"Но когда из достоверных источником пришло известие, что Александр со всеми своими войсками пошел бы в любое место, куда решил бы направиться Дарий, то Великий царь, понимая, с каким человеком он имеет дело, приказал собрать в Вавилоне все разноплеменные отряды" (IV.9.2).
