Александр вскоре снова доказывает свою решительность в отказе от привычек Дария и его предшественников. Некоторые авторы в практически идентичных терминах рассказывают об истории, которая, по их мнению, произошла либо сразу после смерти Дария (Квинт Курций), либо незадолго до индийского похода (Плутарх), либо в ходе индийской кампании (Полиен). Вот рассказ Плутарха:
"Во время индийского похода Александр увидел, что его армия отягчена массой трофеев и становится трудной на подъем и неповоротливой; на рассвете, когда нагрузили телеги, он приказал вначале сжечь свои повозки, а затем повозки близких друзей, после чего приказал поджечь повозки других македонцев. Оказалось, что выполнение этого намерения было менее трудно и менее тягостно, чем принятие решения. Некоторые огорчились, но большая часть приняла приказ с криками радости и энтузиазма: поделившись необходимым с теми, у кого его не было, они сожгли и разрушили сами излишнее имущество, что наполнило душу Александра радостью и пылом" (Алекс. 57.1-2).
Известно, что, более чем другие древние армии, ввиду длительности похода, армия Александра была отягчена не только личным имуществом солдат, которое регулярно увеличивалось вследствие неорганизованных грабежей и перераспределения трофеев; ее сопровождало большое число людей, не бывших воинами - продавцов, женщин, слуг, маркитантов, мелких ремесленников, всех тех, кого древние тексты объединяют под общим названием "те, кто в обозе". Нет никаких сомнений в том, что облегчение обоза было заботой любого военачальника, чему свидетель Филипп, отец Александра, который, согласно Фронтину, "запретил всем употребление телег и оставил единственного слугу каждому всаднику и каждой группе из десяти пехотинцев" [34].
Но в данном случае совершенно неважно знать, зачем Александр решил предпринять в этот момент подобные меры, если не принимать во внимание преувеличения и даже риторической напыщенности упомянутых текстов. Все указывает скорее на то, что во время похода царская палатка Александра отличалась богатством, не уступала палатке Великого царя [35]. Плутарх, например, сообщает о количестве предпринимаемых предосторожностей "начальником отряда по охране обстановки" при выборе места для установки палатки царя [36]. Даже при переходе через пустыню Гедросии, во время которого животные и рядовые воины гибли как мухи, Александр пользовался палаткой, наполненной особыми запасами [37]. Возможно также, что в более поздние времена была организована ссылка на долгосрочные цели, относящиеся к организации тыла и снабжения, на стратегические задачи и на мотивы большого нравственного благородства, чтобы создать монархическую басню из того, что было небольшим пожаром, организованным царем по бесконечно менее благородным причинам. Стоит вспомнить об анекдоте, сообщенном Плутархом: тогда, в Индии, Александр отдал приказ своим рабам сжечь палатку Эвмения, его секретаря, чтобы доказать, что у того есть сокрытые крупные суммы; но "палатка сгорела слишком быстро, и Александр раскаялся в этом из-за гибели архивов, которые у того находились" [38].
Как бы там ни было, относя этот эпизод к различным датам и помещая его в различные контексты, древние авторы сами придают ему статус дидактического exemplum, далекий от того, что, порой не без некоторой наивности, нынешние историки любят называть историческим фактом. И снова повествование подчинено контекстуальной логике монархической литературы, призванной восхвалять заслуги "хорошего царя". Согласно Полиену [39], цель Александра состоит в том, чтобы внушить своим людям желание продолжать кампанию в Индии: освободившись от трофеев, захваченных у персов в течение последних лет, "они испытывали потребность снова приобретать товары и проявили больше энтузиазма к ведению войны". Практически те же причины приводит и Квинт Курций: посвящая свое повествование "ориентализации" Александра, он довольно недвусмысленно утверждает, что царь намерен показать своим людям, что он не превратился в Дария. С этой целью он яростно реагирует на превращение своей собственной армии в армию без желания и должной мотивации, каковой была армия Дария III: - действительно, "отягченная трофеями и пышными предметами роскоши, необходимыми для удовольствий, армия не желала двигаться с места" [40]. Именно на основании этих допущений Плутарх снова цитирует этот анекдот, чтобы противопоставить Александру македонского царя Персея: он осуждает его за то, что тот хотел любой ценой сохранить свои сокровища при себе, даже ценой поражения, вместо того, чтобы избавиться от него [41].
