Комета тлела, сгорая… и в тёплые воды, подняв сноп брызг из горящего льда и ледяной воды, обрушился малый осколок падающей звезды, на миг заставив реку выйти из берегов. На мир из глубины смотрели сияющие предвкушением изумруды глаз новорожденного монстра.
Люди, идущие в воду следом за своими отражениями. Кидающиеся в бой, путающиеся в зеркалах, принимающие врагов за союзников и союзников за врагов. Они захлебывались в набегающих волнах взбесившейся раскаленной реки, задыхались под обрушивающимися шквалами, но продолжали убивать. Вода, чистая ещё недавно, наполнялась кровью, но они по-прежнему кидались друг на друга, как взбешенные обезумевшие псы, не обращающие внимания на бурлящий вокруг ад. А посреди этого спектакля скользил Морфлинг, живая волна-убийца, без жалости и сомнений, без ненависти и симпатий. Лишь на короткий миг он гигантской волной возникал перед лицом очередного воина – и принимал его форму. Он сыграл каждую роль в этой схватке, запутывая обе стороны. Глаза из камня наблюдали за каждым – и он впитывал по каплям крови силу и душу каждого.
Он видел всё и всех насквозь. Он был ими всеми – и вместе с тем никем.
Смертельный спектакль, безумно жестокая пьеса, разыгравшаяся годы назад на берегу узкой реки. Монстр тек, скользил, переливаясь отражениями между обеими сторонами – и зеркально чистая река стала рекой крови. Кто-то в этих отражениях в последний момент видел все свои ошибки, но было уже слишком поздно. На руках каждого была кровь. Он лишь смыл её в воду – и их сила стала его собственной силой.
И под конец спектакля он остался один посреди реки, ставшей некогда его первой могилой – и его первой колыбелью…
…Волна взлетела над Фонтаном, подняв сноп из тысячи ледяных капель, брызнувших во все стороны – так, как когда-то давно разлетелся саркофаг изо льда кометы, выпустив монстра на волю.
- Вода под мостом, – прошипел Морфлинг тихо.
Они все перед Фонтаном – его друзья, кровью которых была оплачена эта жестокая схватка на реке.
Они все были здесь. Покрытые следами шрамов и ожогов, пережившие не первую уже смерть, они ждали его. Сидевший на скамье Гондар поднял глаза – в них, прежде спокойных, теперь кровью плескалась жажда мести. Аюшта, тихонько что-то певшая в углу дворика, встрепенулась, обратив на Морфа взгляд, полный надежды – и странного блеска в глубине зрачков. Джа’Ракал, утомленно прислонившийся к холодной каменной стене, открыл на миг глаза – и снова закрыл. Но этого мгновения было достаточно, чтобы увидеть в этом взгляде усталость от внутренней уже борьбы с нарастающим страхом.
Последним Морфлинг увидел Ио.
Маленький светлячок, сжавшись, забился в дальний угол двора, прячась в тени. Он выглядел одиноко и неприкаянно, как брошенный зверек, о котором все забыли. Ему было давно уже нечего терять – но кто об этом знал? Всё, что мог потерять этот живой огонек, некогда отражение последней из четырех сил, стоявших у основания Вселенной, так это себя.
Даже зная наперед, зачем они оба здесь, Морфлинг не понимал, почему его соратник чувствует себя так плохо. Однако любая попытка поймать его отражение в который раз заканчивалась тем, что Ио просто тихо закрывался, отстраняясь, не доверяя союзнику. Недавнее сражение вместе, когда им удалось попасть в такт, должно было бы растопить эту ледяную стену, однако Фундаментал всё равно держался на расстоянии. Даже пожертвовав жизнью ради соратника, даже зная, что им придется идти вместе до конца, он продолжал отстраняться.
Это могло в критический момент сыграть против них. Но пока монстр решил не предпринимать поспешных действий, не пугать напарника. Возможно, позже удастся выйти на прямой разговор. Не сейчас.
Темнело.
В наплывающем вечернем мраке зажигались огни, озаряя крепость вокруг Древнего. Сейчас, с наступлением темноты, освещенный фонарями дворик у Фонтана казался единственным безопасным местом во всем этом маленьком несуразном мире. Собравшиеся здесь существа негромко переговаривались, обсуждая сложившуюся обстановку. Точнее, разговаривали лишь двое из них – тоненькая дриада, да охотник.
Ио не встревал в перепалку, незаметно и тихо забившись в угол у колонны. Морфлинг молча барахтался в воде Фонтана, дожидаясь окончания спора и принятия решения.
Сражение на реке обернулось в жесткую ничью. В каком-то смысле оно было выиграно, пусть это и была сомнительная победа, однако Морфлинг в этой схватке пал последним, но утянув за собой на дно всех пятерых врагов.
От Эредара до Демнока: каждого из них убило живой волной.
Ему было всё равно, до чего они договорятся. Независимо от плана смертных, он сам найдет решение. Не первый раз живая волна-убийца находит способ перевернуть всё с ног на голову, бросив на дно самоуверенных противников… любой ценой, любой кровью. Ему нет дела до того, на чьей стороне правда – он лишь на своей стороне.
На своей волне.
Надвигающаяся ночь давила.
