Следующие пятнадцать минут мы раскладывали мороженое по холодильным камерам, установленным вдоль стенок в задней части фургона. Тем временем во дворе вокруг нас все заметней кипела активность — повсюду отъезжали боковые двери, мороженое исчезало в холодильниках. Рэнди работал бойко. Когда мы закончили, он захлопнул камеры, выскочил наружу и направился к кабине.
— Закроешь дверь, а? — бросил он через плечо.
Если б в кабину можно было попасть напрямую, я бы воспользовался внутренней ручкой. Но задняя часть фургона оказалась наглухо отгорожена — наверное, чтобы сохранялась прохлада, — и у меня не оставалось иного выбора, кроме как спрыгнуть на асфальт и встать лицом к насекомому.
Вроде бы оно было из дерева. Туман оставил на дощечках влажные пятна, и в них поблескивали пестрые разводы краски. Мне вспомнилось, как мы с матерью однажды ходили в музей естественной истории в парке Бальбоа поглядеть на только что родившихся мотыльков. Как они свисали со своих лопнувших коконов и сушили крылышки.
Рэнди высунул голову из пассажирского окна.
— Живей. А то тепла напускаешь.
С кряхтением, которое удивило меня самого, я запустил руку в гнездышко из планок, ухватился за металлическую ручку в середине и потянул. Дверь покатилась по направляющим и с щелчком встала на место.
— Хорошо. Теперь отойди, — велел Рэнди. — Дальше.
Он уже сидел за рулем, занеся руку над приборной панелью. Уловив мой взгляд, он кивнул, сказал: «А теперь поздоровайся» и что-то с силой дернул.
Несколько мгновений жук подрагивал на штырьках, которые удерживали его на борту. Потом стал раскладываться. Сначала из гнезда вырвалась нога — человеческой формы — и упала вниз, словно пробуя почву. Как только она распрямилась, за ней последовала вторая. На ногах красовались фиолетовые полосы, как и на руках, которые выдвинулись вбок. Наконец вылезла голова, и на меня уставились маленькие черные глазки поверх обвисшего надувного носа и широких довольных красных губ.
Думая, что все закончилось, я отлип от соседнего фургона, откуда наблюдал за представлением. И тут клоун целиком повернулся на штырьках и застыл перпендикулярно к двери Рэнди. Его зефирно-пухлая правая рука нацелила мне точно на сердце маленький знак STOP.
Я обогнул его и подошел к пассажирской двери.
— Это для машин, да? Чтобы дети могли перейти улицу?
Рэнди кивнул.
Я расплылся в улыбке.
— Я бы точно остановился.
— Вот и я тоже.
— Их Джейбо сделал?
Рэнди покачал головой.
— Лу-Боб. — Заметив выражение моего лица, он удивился. — Ты знаешь Лу-Боба?
На меня нахлынули воспоминания об отце, о его решимости и трясущихся руках на руле, о вечере накануне Хэллоуина, за два месяца до его смерти, когда он свозил меня в Лу-Бобленд. Тогда я в последний раз находился с ним в машине.
— Да, — сказал я. — В смысле, я там был. Человечки из глушителей.
— Из глушителей, — кивнул Рэнди. — Залезай.
Так я и сделал, думая о той долгой, молчаливой поездке на восток в Фолбрук с его фермерскими угодьями, о том, как позади нас садилось солнце, пропитывая горизонт багрянцем. Я не помню ни слова из того, что мы с отцом говорили друг другу. Но до сих пор как наяву вижу свалку Лу-Боба. Как рассказывали, когда-то он обслуживал чертово колесо при ярмарке, потом павильон с аттракционами, потом работал механиком при цирковом автопарке, а когда в конце концов отошел от дел, стал торговать запчастями, накопившимися за трудовые годы, и каждую осень на Хэллоуин устраивал экспозиции из ржавых глушителей, металлолома и движков кустарной сборки. Его человечки из глушителей обнимали стволы эвкалиптов, словно пытаясь на них взобраться, вываливались из-за куч хлама серебристыми ходячими скелетами, свешивались с веток, расталкивая визжащих посетителей. Мой отец остался в восторге.
Когда я пристегнулся, Рэнди поднял рычажок на панели, и Солнечный Клоун собрался обратно, прижавшись к борту фургона. Рэнди подал сигнал. Почти сразу из глубин двора донесся ответный гудок. За следующую минуту или около того отозвались все машины вокруг нас. Но каждая просигналила только по разу. Взглянув на напарника, я понял, что он считает про себя.
Восемь. Девять.
Не успело затихнуть эхо десятого гудка, как Рэнди тронулся и вывел машину со двора. Мой взгляд метнулся к боковому зеркалу. Клоун содрогался от проносящегося ветра, а позади него в четком ритме вливались в колонну остальные грузовики.
— Вы всегда выезжаете вместе?
Рэнди пожал плечами.
— Традиция. Тимбилдинг — слыхал про такую вещь?
— Но разве я не должен был тогда встретиться со всеми остальными?
— Не им же продавать твое мороженое.
До меня дошло, что мы направляемся в портовый район, и в несуразно раннем выезде впервые наметился некий смысл. Докеры проработали всю ночь — наверное, двигали здоровенные ящики в грузовых контейнерах, а в них жарко, как в духовке.
