Я понятия не имел, что это — просто болтовня или мое новое прозвище, но опять рассмеялся. Рэнди еще немного подубасил по двери, и наконец та, дернувшись, оторвалась от пола и поползла на цепи вверх. По нашим ногам дохну́ло ледяным воздухом.
— Морозилка, — ляпнул я и тут же почувствовал себя глупо, так что сразу прибегнул к Маминому Правилу Идиотских Ляпов: скажи что-нибудь еще более тупое. — Для мороженого.
— Экранище, — заключил Рэнди и похлопал меня по плечу.
Войдя, я увидел перед собой стол, сооруженный из широкой доски и пары десятков ящиков из-под молока, поставленных друг на друга. Как и в случае Джейбо, на столе ничего не было, кроме глянцевого черного ноутбука, раскрытого для работы. За столом на вращающемся кресле сидел тип с тряпкой, который встретил меня первым, теперь уже в перчатках. Все пространство за его спиной, от пола до потолка, до са́мой задней стены, занимали штабеля картонных коробок, затянутых сверху прозрачной стретч-пленкой.
— Сколько, Рэнди-тренди? — спросил он. Тряпка свисала из кармана его спецовки дружелюбным собачьим языком.
— Сегодня я на коне, Мартыш. Думаю, Экранище принесет мне удачу. Пускай будет двадцать на двадцать.
Мартыш покачал головой и нажал на клавишу табуляции.
— Ты всех нас посрамить задумал. Твой учитель лучше всех, парень. Чемпион на все времена.
Насвистывая, Рэнди направился вглубь склада, на ходу взъерошив волосы Мартыша. У первого штабеля он нагнулся, обхватил нижнюю коробку и замер, как штангист перед толчком. А потом просто встал, безо всяких усилий — коробки оторвались от пола башеной и застыли у него в руках.
— Да чтоб меня, Рэнди, — произнес новый голос где-то сзади. Я оглянулся. Перед столом Мартыша теперь маячили еще трое. Говорил мужчина за семьдесят, долговязый и даже более худосочный, чем я. На нем была серая джинсовая куртка и красная бейсболка с логотипом «Урбан Аутфиттерз». Рядом стоял паренек-китаец примерно моих лет, а за ним желтоволосая женщина сорока с чем-то, в кроссовках и сарафане.
— Доброе утречко, копуши, — бросил Рэнди и ногой показал на соседний штабель. — Экранище, не будешь ли так любезен подхватить еще пять коробок и вынести их во двор?
— Да он половину сам жрет, наверное, — пробормотал старик.
— Он к мороженому не прикасается, тебе это хорошо известно, — возразила женщина в сарафане, и Рэнди ласково поддел ее локтем, проходя мимо.
Я под шумок подобрался к ближайшей стопке коробок, взялся за пятую снизу и ахнул. Они были ледяными. Стоило их поднять, руки на сгибах заломило, а пальцы свело судорогой. Но они хотя бы оказались легче, чем я ожидал. Я вгляделся сквозь полиэтиленовую пленку на верхней коробке. Вот и они — в броских оранжевых и малиновых обертках.
— Эй, Рэнди! — окликнул Мартыш верзилу и, когда тот обернулся, бросил ему длинный белый конверт, пухлый и дважды перехваченный резинкой. Без резких движений, даже не шевельнув рукой, Рэнди растопырил пальцы, поймал конверт и прижал к своим коробкам. — Советую пересчитать.
Рэнди ответил таким характерным «пфи!», какого мне еще не приходилось слышать, и широкими шагами двинулся в туман. Я поспешил за ним.
— Видишь ли, Экранище, — сказал он, не оборачиваясь, — мы все тут независимые подрядчики. Классная система. Платишь за весь товар сразу, полняком, так что вся штука в том, чтобы брать не больше, чем планируешь продать. Джейбо берет тридцать процентов, Мартыш еще пять за обслуживание фургонов, и все на том. Остальное уже твое — чистая наличка, без всяких вычетов.
Хотя он и обмолвился про фургоны, я почему-то не вспоминал о тараканах, пока мы не дошли до передней части двора. Холодные, увесистые коробки клещами впивались в мои ребра. А когда я все-таки вспомнил и поднял глаза, фигуры были на прежнем месте, застыли на дверях фургонов, как пауки под пристальным вглядом.
А Рэнди тем временем продолжал.
— Но знаешь, что самое лучшее в «Солнечном Клоуне»? А то, что Джейбо уже проложил для тебя все маршруты. Сам выбираешь длину, от улицы к улице, от остановки к остановке. И продажи тебе гарантированы, чувак.
— И его девушку, — пробормотал я. Коробки начали выскальзывать у меня из рук, взгляд перебегал с фургона на фургон.
— Какую еще девушку? — поинтересовался Рэнди, присев рядом с крайним фургоном справа и поставив всю стопку на асфальт.
— Видимо, у нас разные приоритеты. — Я опустил свои коробки чересчур быстро, и нижняя глухо стукнула.
— Аккуратней, Экранище. Ты их купил, как-никак. Ну ладно, сейчас мы его откроем и накормим.
Мне показалось, или он чуточку помедлил, прежде чем подойти к фургону? Забарабанил пальцами по бедрам, перестал свистеть. Потом просунул руку между длинными тощими лапками, вывернул ее так, словно выдирал у кого-то сердце, и рывком отвел дверь.
Затем быстро вернулся, снова насвистывая, и поднял верхние пять коробок со своей стопки.
— Рэнди, что это такое?
— Что? — переспросил он, хотя и понял, о чем я.
— На борту фургона.
— Это… друг. Давай погрузимся, и я все тебе покажу.
