Но Леонард не умолкал. Его плач превратился в кошачий вой, который эхом раздавался среди деревьев. Он закрыл глаза и попытался представить, будто он все же пошел на фильм с ниггером в главной роли, но уснул в машине, и ему просто снится дурной сон. Но представить это у него не получалось. Тогда он подумал о летающих тарелках, которыми бредил уборщик Гарри, о тарелках и лучах. Если такие тарелки и существовали, то излучали они явно не скуку. Ему не было скучно. Ни капли.
Хряк снял с Леонарда ботинки, толкнул его на землю, стащил с него носки и засунул их Леонарду в рот поглубже, чтобы тот не смог их выплюнуть. Хряк сделал это не потому, что боялся, как бы кто не услышал крики Леонарда, а просто потому, что не любил шум. От него у Хряка болели уши.
Леонард лежал на земле рядом с трупом пса, в луже собственной рвоты, и беззвучно рыдал. Хряк и Винни подошли к «Импале», открыли двери и встали так, чтобы удобнее было толкать машину. Винни снял «Импалу» с ручника и вместе с Хряком принялся толкать ее вперед. Поначалу машина поддавалась с трудом, но когда дорога начала слегка наклоняться в сторону старого моста, поехала быстрее. Шептун негромко, будто бы нехотя, стучал в крышку багажника. Цепь натянулась, и Леонард почувствовал, как его тянет за шею. Он пополз по земле, будто змея.
Винни и Хряк отпрыгнули в стороны и наблюдали, как машина скатывается к краю моста и на удивление бесшумно исчезает в воде. Мимо них протащило Леонарда, увлекаемого в воду весом машины. Когда его дотащило до моста, одежда начала цепляться за щепки, пока штаны и нижнее белье не сползли до колен.
Цепь свесилась с края моста с проржавевшими перилами, и Леонард попытался уцепиться ногой за выступающую доску, но это было бесполезно. Под весом машины он только вывихнул себе коленный сустав, заскрипели гвозди, и доска отломилась.
Леонарда тащило все быстрее, цепь дребезжала, опускаясь с края моста, уходила все глубже в воду, пропадая из вида и волоча за собой Леонарда, будто игрушку на веревочке. Последними под водой исчезли босые ступни Леонарда, бледные, как две рыбины.
— А там глубоко, — сказал Винни. — Помнишь, я тут однажды выловил старого сома? Здоровенный был, мать его. Зуб даю, тут не меньше пятнадцати метров.
Они сели в пикап, Винни завел двигатель.
— Я думаю, мы сделали мальчишкам одолжение, — сказал Хряк. — Разъезжали тут с ниггером, сотворили такое с собакой… Ничтожества.
— Ты прав, — сказал Винни. — А знаешь, Хряк, надо было это заснять. Хороший бы получился фильм. Вроде как этот любитель ниггеров сам решил утопиться.
— Не-е. Скучно. Ни одной бабы.
— Тоже верно, — сказал Винни. Он дал задний ход и выехал на петляющую дорожку, которая вела прочь от реки.
Когда работаешь на рвущегося к власти индонезийского генерала, нужно быть готовым к приказам любого рода. Например, к выполнению странных просьб шамана. Он обладает тайными знаниями, он способен сделать из генерала практически сверхчеловека, с его помощью можно победить коммунизм. Шамана нужно слушаться. Да и как откажешь человеку, у которого под кожей что-то шевелится…
Номинант на премию Ширли Джексон. Впервые на русском.
DARKER. № 7 июль 2015
NADIA BULKIN, “INTERTROPICAL CONVERGENCE ZONE”, 2008
В начале — еще в самом-самом начале — генерал проглотил пулю. Те из нас, кто не до конца доверял дукуну[267], были очень взволнованы; мы сидели вокруг стола, уперевшись локтями в колени, опустив подбородки на кулаки, под единственной лампочкой без абажура, рядом с которой свисала цепочка выключателя. Дукун, который назвался нам именем Куранг, уже омыл пулю святой водой, взятой, по его словам, из источника, расположенного к северу от экватора. В воды этого источника окунались еще султаны древнего малайского царства Шривиджая. Куранг прочитал над пулей какие-то заклинания, а затем сказал, чтобы генерал проглотил ее.
— Вот. Глотайте. Глотайте ее. Благодаря ей вы многое узнаете о людях. Вы будете знать, куда целиться, когда стреляете.
Генерал не отрываясь смотрел на пулю, пока на его тарелку не упала капля пота.
Куранг склонился к нему.
