Спустя час дождь прекратился, выглянуло солнце, и Мунко с Ханной отправились на берег. Мунко холода не любил, поэтому в ещё не прогретую солнцем воду не полез, лежал на берегу, лениво наблюдая, как Ханна плещется в воде и играет в волейбол с компанией подростков.
— Мунко, у тебя спина сгорела на солнце! — Ханна испуганно села рядом с ним на покрывало.
— Ну и ладно, я и так чёрный, чуть темнее стану, никто не заметит.
— Я не об этом. Ты что, никогда не сгорал на солнце? Это же адские муки!
Смысл её слов стал ясен Мунко ночью, когда вся спина у него словно пылала. Он попытался намазать плечи кремом для бритья, но стало только хуже. В отчаянии Мунко написал Ханне в мессенджере: "Не спишь?". Ответ пришёл сразу: "Нет еще. Все-таки стало больно?". Мунко удивился проницательности девушки. Ответил: "Да… Я просто никогда не отдыхал на пляже, понятия не имею, что теперь делать. Может, у тебя есть какой — нибудь крем?". Ханна прочитала сообщение и, ничего не ответив, вышла из сети. Мунко расстроился. Спустя десять минут в дверь тихо постучались. Мунко открыл и увидел Ханну с баночкой в руках.
— Я попросила в ресторане сметану. Заверили, что настоящая, местного производства.
— Не понял… Ты проголодалась?
Ханна рассмеялась.
— Самое лучшее средство от солнечных ожогов — сметана. Надо намазать её на поражённые места и дать впитаться. Мы будем делать это на пороге?
Мунко опешил.
— Мы?
— Ну естественно! Ты же не сможешь сам себе спину намазать.
Мунко посторонился, пропуская Ханну в номер, и забеспокоился, что не прибрался перед её приходом. Ханна не обратила внимания на небрежно брошенные на кресло вещи и раскрытую дорожную сумку. Мунко снял футболку и повернулся спиной к Ханне. Он почувствовал, как её нежные пальцы растирают прохладную сметану по его горящей коже, и, помимо облегчения, испытал смутное, незнакомое ощущение. О нем заботились. Человек, который ему ничем не обязан, просто помогал ему. Не из чувства долга, не из желания понравиться или преследуя меркантильные цели. Просто заботился. Мунко попытался вспомнить хоть немного похожий случай, но так и не смог. Все, что когда-либо делали для него женщины, вмещалось в рамки запланированной акции по его охмурению и никоим образом не было призвано затронуть его душу.
Мунко обернулся и пристально посмотрел на девушку.
— Спасибо тебе. Я даже не знаю, как тебя благодарить.
— Пустяки. Мне не трудно. В будущем пользуйся солнцезащитным кремом перед приёмом солнечных ванн.
Мунко хотелось чем-нибудь отблагодарить девушку. Он стеснялся предложить ей прогуляться или посидеть на террасе, потому что боялся показаться навязчивым и смешным, и в то же время страстно желал побыть с ней ещё немного. Ханна, будто прочтя его мысли, сама нашла выход из положения.
— У тебя выход на террасу со стороны леса? В моем номере терраса выходит во двор. Можно посмотреть?
— Конечно, даже не спрашивай.
Мунко открыл дверь на террасу, пропуская Ханну. Когда она вышла, подошёл к бару и задумался. Что предложить этой удивительной девушке? Мунко не хотелось думать, что Ханна согласится выпить спиртного. Но тем не менее его рука потянулась к бутылке мартини. Себе Мунко взял "Колу".
Выйдя на террасу, Мунко нашёл Ханну любующейся яркими звездами. Он поставил напитки и бокалы на стол. Ханна обернулась на звук и удивлённо вздернула брови, спросив:
— Ты любишь мартини?
— Нет. Я не переношу алкоголь. Подумал, что, может, ты захочешь. Есть ещё пиво, виски…
— Я тоже не переношу алкоголь, — перебила его Ханна.
Мунко почувствовал облегчение. Ему было жарко, Ханна же зябко поежилась. Мунко снова зашёл в номер и вышел с пледом. Расправил его и заботливо укутал плечи Ханны.
Девушка подняла на него свои глубокие глаза и улыбнулась:
— Ты очень внимательный. Спасибо.
Они просидели всю ночь на террасе, разговаривая обо всем на свете. Время пролетело незаметно. Мунко давно не чувствовал такого умиротворения. В то же время он был весь напряжен. Эта ситуация являлась для него непривычной и пугала. Наиболее абсурдным было то, что с ним проводила время девушка, абсолютно безразличная к его материальному положению. Зато она искренне интересовалась его ремеслом, его мыслями, внимательно слушала и с охотой включалась в обсуждение интересующих его вещей.
