Пожалуй, Жисселия попыталась бы даже и усесться рядом с Беном, но тот вроде бы ненароком задержался, обратившись с незначительным вопросом к Луизанне, а Жисселия прошла вперед. Получилось, что справа от принца оказались Лу и Лео. Отталкивать их мистрис инг Сервиль не рискнула и вынуждена была двинуться дальше – уже без нас.
Правда, даже из этой ситуации она сумела извлечь выгоду: уселась на ряд ниже нашего и на одно место левее принца. Теперь, опустив взгляд, Беньямин был вынужден созерцать тонкую шейку с трогательным завитком, а когда Жисселия чуть оборачивалась и откидывалась назад – становились видны упругие холмики ее вполне оформившихся женских округлостей, обтянутые тонкой тканью блузки, на которой, словно невзначай, оказались расстегнуты две верхних пуговки. Жаль, что старания девы не произвели особого впечатления ни на Бена, ни на Лео.
За пару мгновений до звонка в аудиторию вошел профессор инг Олдант. Дверь за ним закрылась, отсекая нас от внешнего мира и оставляя лицом к лицу с этим взрослым, но еще не старым мужчиной, чьи чуть заостренные уши и раскосые зеленые глаза говорили о том, что сам он – не вполне человек.
Заметив любопытные взоры, профессор улыбнулся:
– Да, вы правы, господа адепты. Я – сын друэлина и человеческой женщины. Межрасовые браки, как вы, возможно слышали, редко, но случаются.
– Ах!.. – выдохнула девичья половина слушателей: профессор оказался высок, прекрасно сложен, а голос его звучал певуче и журчаще, словно ручей в лесной чащобе.
Признаюсь, я тоже залюбовалась экзотичной красотой нашего преподавателя, но это было лишь отвлеченное признание достоинств его внешности, без трепета в сердце и тумана в голове. С интересом глянула на Жисселию: а как она отнеслась к профессору. С удивлением обнаружила на лице девушки брезгливую гримаску.
– Смесок. Нечистая кровь, – фыркнула она так тихо, что я расслышала ее слова с трудом.
Однако у профессора инг Олданта слух оказался много тоньше нашего: он услышал все.
– Встаньте, адептка, и представьтесь, – направил он на мистрис Зазнайку острие своей деревянной указки.
– Жисселия инг Сервиль, – ответила аристократка, вставая, но не убирая с лица выражения высокомерного презрения.
– Вижу, мистрис инг Сервиль, вы полны предрассудков? Для мага это недопустимо. Чтобы поколебать вашу уверенность в превосходстве людей над другими разумными, для начала поручаю вам подготовить к следующему занятию доклад на тему: «Роль и значение перевертышей в борьбе с ледяными демонами Севера». Садитесь.
Жисселия, поджав губы, уселась на место.
Профессор же опустил указку и пару раз хлопнул открытой ладонью по столу. Из-под стола послышалось негромкое рычание, возня, а потом показалась… медвежья голова с по-человечески умными глазами. Медведь, точнее, медвелюд, встал на задние лапы, спустился с кафедры и двинулся к центральному проходу, делившему ряды аудитории на две части – правую и левую.
Он был огромен. Его бурая шерсть отливала медью. Передние лапы – тяжелые, когтистые – угрожающе приподнялись. Пасть приоткрылась, показывая желтые клыки величиной в мой мизинец.
– И-и-и… – тоненько пискнула одна из адепток, сидевшая в первом ряду и попыталась спрятаться под партой.
Медвелюд тут же обернулся к ней и закашлял, заурчал, содрогаясь всей своей мощной тушей. Я вдруг поняла, что он смеется!
Профессор тоже улыбался.
– Не нужно бояться, господа адепты. Это всего лишь иллюзия, – успокоил он. – Наш медвелюд не причинит вам вреда. Впрочем, живые перевертыши даже в своем зверином облике не набрасываются на других разумных без причины. Однако, они не терпят неуважения, так что, стоит вам показать свое пренебрежительное отношение, как вы наживете себе серьезного врага!
– Мне кажется, люди в этом плане не сильно отличаются от медведей, – шепнул мне на ухо напарник.
– Вы правы, адепт инг Вайолант, – тут же согласился профессор Олдант, снова доказывая, что слух у него очень чуткий. – Неуважения никто не любит. Не стесняйтесь, господа адепты, рассматривайте нашего медвелюда, а я расскажу вам о всех особенностях этой расы.
Иллюзия, почти неотличимая от живого существа, продолжала расхаживать между рядами, поворачиваясь и порыкивая, временами превращаясь в почти обычного человека – только слишком крупного и волосатого, а потом вновь становясь зверем. Профессор тем временем рассказывал о жизненном укладе медведей-перевертышей, об их верованиях, характере, жизненном укладе, боевых и магических способностях.
За медвелюдом последовал крылан, взлетевший прямо с преподавательского стола. Огромная летучая мышь с человеческим лицом и мохнатыми ушами наворачивала круги над нашими головами, и даже самые отчаянные храбрецы среди нас невольно вжимались в сиденья и порывались прикрыть головы руками, когда огромные перепончатые крылья хлопали над их макушками…
После крылана профессор Олдант показал нам нимавок и своих родичей – друэлинов. Лекция, занимавшая два академических часа, пролетела как одно мгновение.
