— Короче, — до первого секретаря ЦК, наконец, дошло, что пора взять себя в руки, — даже мне понятно — где-то у нас пригрелся французский шпион, как хочешь, но сроку тебе месяц, чтобы его найти. Иначе все наши планы окажутся у американцев.
— Что шпион есть, понятно, — согласился глава ГРУ, — однако не только в этом дело. Переговоры с Кубинцами мы не скрывали, помощь обещали, насчет базы договорились. Пусть все эти договоренности не касались военной сферы, но следующий шаг, в виду готовящейся американцами провокации, очевиден. Так что тут мы хоть на изнанку вывернемся, нам никто не поверит, поэтому вся эта осведомленность со стороны французов может оказаться хитрой уловкой, не стали бы они так подставлять свой источник информации, если бы он у них был на самом деле.
— И в чем заключается эта их уловка? — Заинтересовался Хрущев.
— А уловка их может быть в том, что они, таким образом, пытаются отвлекать наше внимание от своего шпиона и подставлять чужого.
— Это уже твоя забота и Семичастного.
— С КГБ сложнее, — не согласился Серов, — у нас же такая секретность вокруг этого дела, что мы даже их в известность не ставили.
— Вот и хорошо, что не ставили, — хмыкнул Хрущев, — и так дыры со всех сторон.
— Так течет не только с нашей стороны, — не согласился Иван Александрович, — думаю, Семичастный уже в общих чертах информирован о наших планах через свою сеть агентуры.
— Думаешь?
— Уверен, ты бы его вызвал, Никита Сергеевич, да поговорил бы с ним по душам, а то получается, не доверяем человеку.
В ответ Хрущев только махнул рукой, поговорит, без этого не обойдется, просто еще не пришло время.
Прошло всего два месяца, как Дэвид Митчелл получил задание от главы Secret Intelligence Service, и вот он снова в том же кабинете:
— Что ж, Дэвид, должен сказать, что первая информация предоставленная группой под вашим руководством получила высокую оценку у наших политиков. — Начал разговор Дик Вайт. — По крайней мере, некоторые факты заставляют по-иному взглянуть на Советы. Если раньше большинство членов кабинета правительства считали, что полная изоляция СССР в экономическом плане будет способствовать смене режима из-за нарастающего недовольства населения, то теперь становится ясно, что попытка воздействия извне, лишь укрепляет позиции коммунистов в стране. Появилось мнение, что торговлю с советами надо не ограничивать, а расширять, но расширять в строго определенном направлении. Впрочем, это уже к нашей работе не относится. Что удалось отыскать по контактам французов?
— К сожалению, сэр, деятельность компании Дюпон полностью находится под контролем правительства русских, — просветил Дэвид своего шефа, — никто лично контактов с французами не имеет. Причем, насколько стало известно, договора заключались с разрешения Хрущева.
— Даже так? — Дик в замешательстве затеребил ухо, выходит его представление о коридорах власти в Советах далеки от действительности, но может быть все-таки не настолько? — А не может быть такого, что Хрущев как-то лично заинтересован в развитии отношений с французами?
— Нет, сэр, при всех своих недостатках, руководители такого уровня в СССР, не могут принимать участия в коррупционных схемах. — Последовало разъяснение. — Там могут быть как-то замешаны родственники, или кто-то из ближайшего окружения, но сами высшие лица на такое не пойдут — это сразу даст возможность отстранить их от власти, а потерять власть в Советах, это потерять жизнь.
— Но после смерти Сталина многое изменилось.
— Не думаю, должно пройти больше времени, не меньше жизни одного поколения, чтобы забылся страх перед НКВД. Но где-то с середины семидесятых возможно мировоззрение людей в СССР должно начать меняться, тогда вероятно ваше мнение будет соответствовать действительности.
— Хорошо, будем считать, что обмен мнениями состоялся, — улыбнулся глава MI6, - однако позвал я тебя не по этой причине. Так получилось, что нашему агенту в СССР удалось получить доступ до одного из специалистов принимавшего участие в создании сверхмощной термоядерной бомбы. Конечно, верить всему тому, что мы получили в результате расшифровки пьяного бреда, сильно не стоит, однако на кое-что наши аналитики внимание обратили. По утверждению этого специалиста, для проведения серии испытаний должны были подготовить около пятнадцати термоядерных зарядов, а после успешного испытания в ноябре прошлого года и отказа СССР от дальнейших работ по наращиванию мощности термоядерных бомб, неиспользованные заряды не только не были разобраны, но наоборот вся работа была доведена до конца. И самое главное, эти заряды сразу предназначались для создания термоядерных бомб мощностью до двухсот мегатонн.
— Ого! — Не удержался Дэвид. — И где же такие бомбы можно применить?
