Косыгин, Первый заместитель Председателя Совета Министров — «Деятельность Хрущева противоречит идеям социализма. Создание культа личности. Создание невыносимых условий для работы членов Политбюро»;
Подгорный, Член Президиума Политбюро — «Осуждение культа личности Хрущева, а также ошибки в сельском хозяйстве».
В отличие от реальной истории Микоян не выступил в защиту Никиты Хрущева, не улеглась еще обида, и хотя в заговоре он не участвовал за решение о смещении того с должности первого секретаря ЦК КПСС проголосовал, и это стало отправной точкой изменения истории. Когда наступила очередь выбора нового руководителя, было внесено три кандидатуры: Брежнев, Косыгин и Подгорный, но Подгорный решил отказаться от участия в выборах, поэтому его кандидатуру формально заменили на кандидатуру Микояна.
Самое смешное, что в условиях обострившейся партийной борьбы, именно Микоян более всего устраивал всех на должности руководителя государства, поэтому ни для кого не стало неожиданностью то, что он стал первым секретарем ЦК КПСС. Каждая из сторон надеялась в будущем укрепить свои позиции и сыграть «соло» через пару лет. Но все они ошибались, на этом ответвлении истории Анастас Иванович сумел поправить свое здоровье и никто из нынешних членов ЦК мог теперь претендовать на этот пост в обозримом будущем. Таким образом в ЦК сложилась уникальная ситуация, образовался триумвират — сильный руководитель в лице Брежнева, ориентированный на укрепление партийной власти в стране, группа крепких хозяйственников во главе с Косыгиным, готовых на проведение реформ в хозяйственной жизни СССР и Шелепинская группа бывших комсомольцев, пока еще не имевших сложившейся определенной цели, что давало им возможность на время примыкать к той или иной команде опытных товарищей.
С одной стороны, в создавшейся ситуации Микоян не обладал той полнотой власти, которая была сосредоточена в руках у Хрущева, но думать о том, что его должность стала чисто парадной, стало бы большой ошибкой, опыт партийной жизни не мог не сказаться, так что хитрый армянин зорко следил, чтобы у стихийно сложившихся центров власти были равные возможности. То что борьба за власть в СССР обострится, стало понятно всем, но вот что за этим должно было последовать для страны в целом, не мог сказать никто, пока еще экономика была на подъеме, но уже стали заметны тенденции к снижению темпов роста развития. Надо было что-то с этим делать, но вот что? Пойти по пути предложенной группой молодых реформаторов во главе с Андроповым опасались, уж слишком радикальными казались их предложения, да и не выполнимыми на данном историческом этапе, никому из нынешних партийцев НЭП был несимпатичен.
Вот кто скажет мне с чего надо начинать цифровую революцию? Одни скажут, что надо начинать с калькуляторов, и будут правы. Другие предложат электронные часы, и тоже не ошибутся. Третьи, у которых на плечах не только (правильно будет сказать «не столько») голова, вообще покрутят пальцем у виска и авторитетно заявят, что интересы страны требуют в первую очередь наличие систем управления для оружия, а все остальное вторично, что так же не лишено оснований.
Но по моему скромному мнению, которое никому не пытаюсь навязать, особенно квадратноголовым, цифровая революция начинается с резкого удешевлением стоимости производства чипов. То есть необходимо не только отработать технологическую цепочку производства кремниевых изделий с заданными свойствами, но и начать их массовый выпуск, позволяющих снизить цену на единицу продукции. А вот с этим в СССР были большие проблемы, несмотря на обещания оплатить все издержки по освоению новой продукции, производства микросхем большой плотности размещения электронных элементов, Шокин и иже с ним, уперлись всеми четырьмя. Насколько я понимаю, на МЭП давили военные и в этих условиях даже возможность заработать необходимую валюту, отходила на второй план. Все понимали, что освоение новой продукции пойдет также на пользу и военно-промышленному комплексу, но кто бы рискнул и принял на себя ответственность, после снятия Хрущева ЦК гудел как разворошенное осиное гнездо, любой промах и ты за обочиной жизни, сами понимаете, не до экспериментов. Поэтому как мне было не жаль, но пришлось на время отложить великие планы.
