Новый учебный год стал настоящим испытанием для учеников бессмертного мага, а для Эймира, он обернулся катастрофой. Дионая любит пошутить. Так думал Эймир, когда смотрел на Лиру, которая не могла пользоваться даром из-за магической травмы. В попытке исцелить её, Эймир и Дамиан, его лучший ученик, оказываются под воздействием привязки, как какая-то нежить. А ведь они думали, что Лира маг холода, но некромантия спутала все карты. И теперь им предстоит разорвать эту привязку, ведь Эймир с каждым днём всё сильнее погружается в безумие, до того его тянет к девушке. В эту игру включается Дамиан, который готов до последнего вздоха защищать любимую, и его друзья.
Я смотрела в окно на океан, где царил вечный шторм и печально водила пальцем по столешнице. Как же мне надоела эта серость и дождь. Ненавижу дождь! Сколько мы уже находимся в замке Эймира – полгода? Так вот за это время, для учеников мага, единственным доступным зрелищем за окном были бушующий океан и ливень. Только сегодня из-за непогоды настроение испортилось окончательно. Вот и оставалось мне с грустью вспоминать цветущие деревья на островах, яркое солнце, ласковый шум прибоя и аромат цветов. Многое я бы отдала, чтобы меня отправили обратно в храм Дионаи. Но с богиней не спорят.
– Лира, будь добра вернись к нам. Занятие ещё не окончено, потом будешь витать в облаках, – раздался холодный голос Эймира. – Ты можешь разобрать теоретическую часть заклинания, пока остальные отрабатывают его на практике. Твой изъян, это не повод отлынивать от изучения теории.
– Простите, учитель, – пробормотала я, покраснев при этом до состояния спелого томата, и опустила голову.
Уткнувшись в тетрадь, я скрылась от насмешливых взглядов остальных учеников, которых здесь было ровно двадцать восемь человек, и постаралась изобразить пустое место. Тяжело быть постоянным источником шуток и пересудов. Но ещё тяжелее, осознавать, что все слова, сказанные этими людьми правдивы. Я инвалид, который не может использовать магию, и мне здесь не место! От назойливых мыслей о своей ущербности, удалось отвлечься с помощью конспекта, где было выведено ровным почерком заклинание управления воздушной сетью.
Мысленно вздохнув, я взяла карандаш и сделала приписку на полях, что если выбросить кусок из длинного плетения, то можно сократить расход энергии вдвое. Затем исправила некорректные связи в структуре и загрустила. Зачем меня сюда отправили? В храме у меня была возможность создавать новые заклинания, экспериментировать со старыми, исправлять их. Там всегда находились желающие помочь и проверить чары на практике. А здесь только и остаётся довольствоваться теорией, да недовольным ворчанием Эймира.
Вновь вернулись мысли о невозможности использовать магию и на глазах от отчаяния выступили слёзы. Я постаралась успокоиться, делая глубокие вдохи. Сырости в этом месте хватает и без меня. Всё-таки период самой настоящей депрессии уже давно миновал. Правда, надо быть честной с собой. После путешествия на материк и моего вынужденного обучения у Эймира, стало совсем невыносимо вспоминать о былых возможностях в области магии.
На самом деле, сила у меня осталась – сидит внутри, как напоминание о том, что люди с магическими травмами являются калеками. Вот только, лучше бы её и вовсе не было. Ведь сейчас её наличие причиняло мне физическую боль. Всё от того, что энергия реагировала на чары вокруг и старалась вырваться наружу, но застарелый шрам не позволял ей этого сделать.
Шрамом данное увечье называла только я, остальные говорили, что это всего лишь разорванные потоки внутри. Но для меня они выглядели, как уродливый шрам там, где раньше сиял яркий шар света. Да уж. Вроде трагедия, из-за которой я стала такой, произошла уже давно, а до сих пор больно вспоминать.
Жалела ли я, что в тот день вернулась в часовню храма Дионаи, чтобы вытащить оттуда свою подругу, о которой все забыли? Нет.
Раньше, конечно, были мысли, что если бы я задержалась со всеми, то осталась бы нормальной. Но теперь поняла – случись подобное вновь, я брошусь в любое магическое пламя, чтобы спасти жизнь человеку. Как ни крути, но даже в таком состоянии, я – жрица Дионаи, а для нас жизнь священна. На моём лице появилась улыбка, хоть и вымученная, но это был первый раз, когда я улыбнулась после возвращения на острова.
– Я бесконечно счастлив, что ты наконец-то начала улыбаться, Аскари, – раздался тихий вкрадчивый голос Эймира прямо над ухом, отчего я вздрогнула. – Позволь поинтересоваться, что ты сделала с заклинанием сети?
Подняв голову, я посмотрела в чёрные глаза мужчины и едва сдержалась, чтобы не заорать и не спрятаться под стол. Он был рассержен. Предпочитаю называть это так, поскольку учитель не должен убивать своих учеников. А у Эймира, кроме того, связаны руки, обещанием, данным богине. Вот только в его глазах отчётливо читалось желание придушить меня по-тихому, пока остальные ученики отрабатывают заклинание и не обращают на нас никакого внимания.
Я непроизвольно бросила взгляд в сторону остальных ребят, в поиске хоть какой-то поддержки, и замерла, как кролик перед удавом. В нашу сторону смотрел Дамиан де Морт, сын герцога из объединённых королевств. Сердце пропустило удар, а следом застучало настолько быстро и громко, что казалось, будто этот звук слышат абсолютно все. Дыхание сбилось, в ушах зашумело, а всё вокруг закружилось, словно я сидела на карусели.
