— Чего мне проверять? Если ты всё проверил, проверяльщик! Ты уже тут главный!
— Но вы же сами послали на вокзал, а я…
— Ты как её нашёл? Где?
— Я же говорю, на вокзале, а там она.
— Какого чёрта лысого она была на вокзале? И при чём тот земляной гриб был, Хер Арх? — Разговор был бессмысленным. Ярость шефа озадачила. «Сам ты лысый чёрт»!
Икринка прошла мимо Рудольфа к открытому входу из лаборатории. Возникло чувство, что Венд хочет её ударить. Из его глаз сыпались зелёные искры гнева.
— Я сам её проверю, — сквозь зубы сказал он и вышел за нею следом. Антон смотрел, как они направились в сторону выхода из самого здания. Остановились, и он схватил её за плечо, но она стукнула по его руке и пихнула в грудь. Подобно внезапному вихрю Рудольф вымел из головы Антона все мысли. Он ничего не соображал в данный момент, впервые попав под его свирепый гнев. Рудольф не любил самодеятельности, но не в таких же мелочах? Вскоре Икринка вернулась, как ни в чём ни бывало.
— Почему он орёт на тебя? Как смеет? — спросила она. — Почему ты позволяешь? Ты его слуга?
— У нас нет слуг. Он мой, ну, как это… не главный, но начальник.
— Но не надо мной, — сказала она, — мы ведь не лезем в его жизнь, пусть и он не лезет. — Она прижалась к нему лицом. Рудольф опять отворил панель и молчаливо стоял, глядя на их объятия.
— Может, дотерпите до дома? — спросил он, — отложим объятия. Пойдём со мной!
— Нет, — ответила она, — я останусь с ним. Мне некуда уходить. Антон мой муж. Нэя шьёт уже мне небесное платье для ритуала. Мы пойдём в Храм Надмирного Света.
— Какого на хрен «Света»? Он землянин, зачем ему ваш дикий ритуал. Хотя, конечно, он там скоро будет постоянный клиент по покупке местных жен. Ему и скидочку жрец даст, как постоянному покупателю. Ты знаешь, что он вдовеет? А ты, неутешный вдовец, — обратился он к Антону на русском языке, — что в «кристалле любви» никого не подобрал, подходящего по своему размеру? Они же там жужжат как пчёлы, не знают, кому медок свой предложить. Чего тебя понесло в такую глухомань?
— Ну, если вы там всех перемеряли на себя, то куда уж после вас и лезть. Да я и не люблю обноски за другими на себя примерять.
— Любишь, любишь. Девку ту первую после старика из их влиятельного сословного уровня на себя натягивал, Голобокую свою. Все это знали, откуда она была, и ты знал. Но пребывал в плену земной этики, не понимал их зачумлённого мира, не брезговал ещё, чистенький был, мамин сынок. Хорошо, что теперь во всём разобрался. К чистейшему источнику припал.
Рудольф подошёл к нему вплотную. Антон старался смотреть прямо в его глаза. В них пугающе быстро расширялись зрачки, как у кота в полумраке. Было удивление, но ответной агрессии Антон не чувствовал. Её и не было, не смотря на дикую и пошлейшую ругань Рудольфа. Он никогда не видел раньше, чтобы от вспышки злобы у людей так менялись глаза. Но взгляда он не отвёл. Рудольф развернулся и ушёл.
— Он тебе кто? — спросил Антон, понимая нелепость своего вопроса.
— Он? Мой отец.
— А ты жила там? В той глуши?
— Ты же видел.
— И что? Сейчас ему что за дело до тебя? Если до этого дня до твоей жизни ему не было этого самого дела?
— Он уже давно зачислил меня в эту вашу Академию. Я сама не хотела тут жить. С ним. Я его не люблю. Он чужой. А ты добрый, родной. Он оскорблял тебя?
— Да не то чтобы. Нормальный процесс, знакомство с мужем дочери. Всё же объяснимо. Он не ожидал. Отцовская ревность. Может, и беспокойство за твою участь. Так твоя мама — это речная лилия?
— Кто это «Лилия»? Мою маму звали Гелия.
— Почему ты не жила с родителями?
— Где? Мама не жила тут. Он не разрешал ей брать меня к себе. Он считал, что она жила в «вертепе». И мне там не место.
— В «вертепе», это где?
— Она была актриса. И она была подруга Нэи.
— Нэи? А Нэя никогда об этом не рассказывала. О том, что была актрисой, что у Рудольфа была ты, дочь. А горы?
— Дедушка был горец. Раньше жил в горах. Он брал меня с собой.
— Но как? Туда нет дорог. Здесь же нет авиатранспорта.
— Это не моя тайна. Он знает много, чего не знаешь ты и Рудольф.
— У вас есть тайные лабиринты? Я слышал об этом.
— Может и есть. Это не моя тайна.
— А ты знаешь, что Нэя стала возлюбленной твоего отца?
