— Он не знает, что такое усталость, как это бывает у большинства мужчин. Он очень необычный… — Азира ясно увидела, удар достиг цели! — Всё тело болит потом от его страстного натиска… Подлинное счастье для женщины — быть желанной. И не для кого попало, разумеется… Я не исключаю того, что он тайный богач, — прошептала она заговорщически. — Город под названием «Лучший город континента» такое место, где каждый второй там богаче, чем иной аристократ… Там кругом тайны и такой блеск, разящий наповал стиль самой жизни в целом, а уж быт! Ну, может, и попроще, чем во дворце твоего мужа…
— Муж Гелии беден, если в твоём понимании богатства, — только и смогла выговорить Нэя. — А ты, как я понимаю, метишь куда-то, где сможешь жить так же, как живу я. Хотя бы приблизительно так, поскольку такого уровня жизни тебе уж точно не достичь никогда! — Щёки у Нэи пылали, как два перезрелых плода, губы тряслись.
— На бедняка он не похож нисколько, — возразила Азира, довольная её волнением. — А если и так, мне не настолько и важно, беден он или богат. У него с другим богатством всё в порядке. А вот у тебя с этим не решаемые проблемы, как я понимаю. У твоего старика отсутствует самое главное, что ни одной молодой женщине не заменит никакое чрезмерное богатство, будь то дворцы, будь то драгоценности и наряды.
У Азиры была едва намеченная грудь, будто она так и осталась подростком, но всем остальным природа одарила её в избытке. Длинные развитые ноги танцовщицы, выпуклые округлые ягодицы, отличной формы руки, стройная длинная шея и изумительно здоровые волосы с атласным блеском. Она умела скрывать злую корыстную натуру ласковым манящим взором удлинённых глаз. Пухлые губы большого рта умели улыбаться тому, кому надо. Её могло ожидать блестящее будущее, и она смогла бы выползти из простонародного уровня жизни высоко, так считала бабушка. У неё для этого имелось больше данных, чем у прочих. Но забегая вперед, ей ничего не удалось, о чём не пожалел никто. И уж понятно, не пожалела о «карьерном провале» Азиры и Нэя, как ни была она добра и чутка к страданиям людей. На Азиру её доброты отчего-то не хватило.
Свой печальный кувырок судьба Азиры совершит уже потом… Но всё отличие её последующей жизни от той, которую она и вела до того, как кубарем скатиться с более престижных этажей социального конструкта, заключалось лишь в категории стоимости её услуг, а также в заметном упрощении её последующих друзей, среди которых уже не было высших управленцев и богатейших аристократов.
А пока что Азира упивалась своим восхождением и наконец-то! попранием всех завистниц и соперниц.
— Бабушка, — печалилась Нэя, — зря ты устроила её в школу танцев. Пусть бы она работала на ужасной фабрике, пусть. Видишь, за твоё добро она платит чёрной ненавистью ко мне.
— Злые люди нигде не находят счастья. Ни вверху, ни внизу, — ответила бабушка. — Если бы она была счастлива, она никогда не вела бы себя так. Не слушай её патологическую болтовню. Ты разве не понимаешь, в каком искусственном и ядовитом дурмане она живёт?
— Ты делишься со мною своими чудесными лакомствами — сказала как-то Азира, все разговоры которой были вариациями на одну и ту же тему, — а я могу делиться с тобой лишь своими секретами. Вот ты страдаешь от своей женской неудовлетворённости, у тебя нет никого. Не считать же твоего кряхтуна за мужчину. А у меня в этом смысле всё намного хуже. Мужчины есть, но я лишена всяких ощущений…
Видимо, настроение её пребывало в упадке на тот момент, когда хвалиться не хотелось, изображать несуществующее довольство собственной жизнью не получалось, а потребность излить себя вдруг возникла. И стало очевидно, у Азиры нет ни близких друзей, ни любящих её мужчин.
— …И мало того, мне приходится преодолевать отвращение, идя на поводу желаний своих любовников, изображая страсть, которой я не ведаю. А желания-то порой таковы, что я вылезаю из постели в таком состоянии, в каком кошки уползают издыхать в какую-нибудь дыру. Веришь, жить не хочется, а умирать ещё страшнее. И скажи ты мне, где легче зарабатывать на еду и одежду, я точно туда направлюсь. Лишь бы забыть навсегда, каковы на вкус и запах эти похотливые тела высшего качества. А те, кого я любила в прошлом и пытаюсь любить в настоящем, меня отвергали и продолжают отвергать.
— Ты не понимаешь причину этого? — удивилась Нэя её скудоумию.
— Нет.
— Любимый человек может быть лишь единственным. Всех скопом любить невозможно! И тебя по-человечески любить не будет никто, если ты продажная вещь.
